Посмотрел, прочитал

Спойлеры! *** — шедевр, ** — хорошо, * — вообще никак, - — отстой

 ·  Каталог  ·  Всё

Кино / Dice-Ching-O-Mat (2026) *

Мужчина в годах открывает глаза в огромном кубе, напоминающем советский лифт. Куб вращается, открывает-закрывает разные панели, но в итоге предлагает кинуть кости и собрать из них гексаграмму из «книги перемен». Выпадает номер 36, «Поражение света». Открывается красная дверь, и он оказывается в баре вместе со своею семьёй. Что происходит, зачем он оказался именно в этом моменте, в первые месяцы ковида, и кто он на самом деле?

Это кино просто описать как последовательность сцен, но сложно понять и объяснить: его сюжет как будто набросан кубиками, не складывается ни в какую историю. Начала нет: профессор Вилис так же дезориентирован в сцене кафе, как и мы. Точно ли он член семьи, или, подобно герою «Квантового скачка», кто-то другой в теле профессора? Какой внешний контекст этого куба, было ли что до него, есть ли какой-то финал? Ответов нет, весь фильм — это калейдоскоп, покрути и придумай свою трактовку.

Снято оно достойно, особенно для бюджета в полтора миллиона евро. Три балтийских страны вложились не столько деньгами, сколько профессионалами. Практические эффекты (включая центифугу с кубом-лифтом) и натурные съёмки. Мне сложно судить о мастерстве актёров, потому что я не увидел ничего, что требовало бы мастерства. Сам профессор то растерян, то озабочен, то танцует, и ничего кроме этого. Музыка достойная, но не выдающаяся. Всё ровно, но — распадается на части, потому что сюжета нет, только головоломка.

Кино / The Bitch Pack (2026) ***

Школьницу Луну с боем скручивают двое полицейских и отвозят в тюрьму. Обвинение выдвинуто отцом, которому она угрожала ножницами. В тюрьме она пытается бороться с системой, но будучи ребёнком, быстро понимает, что так нескоро увидит любимую мать. На площадке для выгула она замечает девочек, читающих рэп — и сама, будучи творческим человеком, вступает в их группировку.

Мне не нравится троп про тюрьму или про сообщества детей, когда автор, перечитав «Повелителя мух», щедро отсыпает немотивированного насилия. Это же дети, они ж нелогичные, что тут поделаешь. Ожидая этого в фильме «волчья стая», я удивлялся снова и снова тому, какие разумные, настоящие люди населяют его кадры. Да, есть боль, но она никогда не чёрно-белая. Кроме государства: тюрьмы — это государственное насилие, и оно должно быть минимизировано. У всех есть мотивация, и все пытаются стать лучше, включая смотрительниц и родителей.

Это история не наказания тех, кто не хочет встраиваться в систему. Её было бы очень легко сделать, повторив «гнездо кукушки», создав гору драмы и сделав неприятное кино. «Стая» — история взросления: того, как тюрьма могла бы работать на перевоспитание. Это настолько позитивное кино, что склоняется к сказке: в реальности несговорчивость лишь одного из взрослых могла бы сломать жизни нескольким персонажам-подросткам. Но в наше время позитивность — это плюс. Найти хорошее гораздо сложнее, чем плохое.

Ну и рэп у девчонок не настолько кринж, как мог бы быть. Музыка неожиданно играет центральную роль в сюжете, и среди четвёрки актрис есть и призёры музыкальных премий. Ничего такого, что останется крутиться в голове после фильма, но читать текст и слушать голоса не стыдно.

Кино / Drumskin (2026) *

Милена следит за Томом, покидающем тюрьму после двух лет отсидки за езду под градусом, когда он сбил мужа Милены. Её друзья живут нормальной жизнью, подруга, парень которой тоже погиб в той аварии, готовится к свадьбе с новым женихом. Но Милена пьёт и видит, как Том расплачивается за грехи. Жажда мести затмевает всё, и даже неожиданное влечение к танцорам маламбо не сбивает Милену с пути.

Первый фильм, на котором хотелось выйти несколько раз. Характеры в нём заменены красотой: поразительно красивая Милена соблазняет Тома изо всех сил, даже чересчур. Её поразительно красивый бойфренд (также и в реальной жизни, внезапно) лежит и смотрит в одну точку. Поразительно красивые танцоры топают в ритм барабана внутри поразительно красивого здания. Том... Ну, обычный Том плывёт по сюжету и делает то, что от него просят — как на собрании анонимных алкоголиков, так и наедине с Миленой.

Фильм напомнил «The Companion» прошлого года — тоже красивые актёры и тоже про сложные чувства в паре. Но тот фильм твёрдо знал свой жанр и старался быть непредсказуемым, подбрасывая повороты каждые двадцать минут. Drumskin же невероятно предсказуем: я сидел и постоянно предвидел следующие слова и события, и если даже ошибался, то показанное было глупее, чем я ожидал.

Единственный запомнившийся эпизод — в конце приёма в семье мэра, когда Милену совсем разматывает. Тут можно даже начать ей сопереживать, если не смотреть, что весь фильм она спускается в безумие, питаемое жаждой мести и алкоголизмом. Слава богу, что режиссёр остановился за секунду до кровищи, но честно говоря, его попытка избежать сделать «совсем другой фильм» немного провалилась. Это слэшер категории Б, но без кровищи, только с дурацкими играми и дурацкими призами.

Кино / Rahma (2026) **

Ибрагим замечает на рынке своего турецкого города мальчика, который выглядит не как все и явно живёт на улице без родителей. Он заботится о нём и даёт работу в своём ресторане. Тем временем, его жене не удаётся забеременеть — и, конечно, этот ребёнок с парой секретов в кармане со временем войдёт в их семью.

В другом районе города Нидал укрывает беженцев из Сирии, чтобы переправить их на лодках в Грецию, в Евросоюз. Когда в числе беженцев оказывается женщина с ребёнком, он уже не так уверен, что стоит их отправлять: он по своему опыту знает об опасности путешествия. Выбор в конце-концов пропадёт, сюжетные линии переплетутся и за детей придётся серьёзно поволноваться.

Это отличное жанровое кино, сложно сделанное: персонажи говорят на четырёх языках (что невозможно считать, смотря с субтитрами), множество сюжетов мастерски связаны, виды города и турецких / сирийских полей прекрасны, чувства персонажей налицо. Я легко могу представить, что для кого-то эта премьера станет вершиной фестиваля. Половина съёмочной группы после фильма стояла на сцене в слезах. Актёры из разных сюжетов впервые увидели другую половину фильма — их можно понять!

Но для меня в этом фильме есть фатальный недостаток: я не верю! Вроде, столько элементов, которые формально я люблю в кино: семейная жизнь, божественные вмешательства, красивые кадры. Но я постоянно ощущал руку сценариста и режиссёра. Все персонажи не живут, а двигаются по указке сценария. Все события происходят не потому, что мир таков или что-то их обусловило, а потому что сценарист придумал. Слова, которые они говорят, идут не из души, а от кого-то за кадром. Крупные планы ребёнка не для того, чтобы разделить с ним чувства, а потому что оператор показывает, какой ребёнок милый.

Это звучит глупо — кино же! — но если я не могу «войти в фильм», я не могу сопереживать, а если я не могу сопереживать, то остаётся только рационализировать. Но от этого ещё хуже, потому что фильм про иншалла, на всё воля Аллаха, и пристальное внимание к смене сцен разматывает этот фильм на лоскуты. Совершенная катастрофа, которую я списываю на свою несовместимость с албанской культурой. Такого у меня не случается с африканским или азиатским кино, но тут — просто нет. Даже когда режиссёр-продюсер начал многословно описывать задумку и подготовку и процесс, у меня в голове вертелось только, «ну пиздобол!». Не верю. Это, пожалуй, хороший фильм, но не для меня.

Кино / Fatherland (2026) ***

Томас Манн приезжает со своей дочерью Эрикой в Западную Германию, чтобы получить премию Гёте. А затем — в Восточную, за тем же. Перед ними проходит карнавал декадентства и тоталитаризма, а где-то на фоне — семейная трагедия. Вопросы о силе просвещения, границах и доме в метафизическом смысле постепенно сменяются гораздо более простым: «что мы тут делаем?»

Посмотрев «Холодную войну» Павликовского, я не мог не пойти на следующий его фильм. Чёрно-белость уже не была сюрпризом, что удивило — саундтрек на этот раз не хочется искать, каждая песня была по-своему отвратительна. В хорошем смысле: фильм ничего политического не говорит прямым текстом, но от аранжировки песен, от углов съёмки, от тона голоса хотелось закрыть лицо.

Павел, как всегда, выбрал идеальных и опытных актёров на главные роли, незнакомых тем, кто избегает европейского кино. Сандра Хюллер, известная по «Тони Эрдманну», «Зоне интересов» и «Project Hail Mary», мастерски лицом даёт контекст всему происходящему, посылает недобитых наци, ждёт встречи с братом. Её отец по фильму, актёр немецкого телевидения Ханнс Цислер, гораздо сдержаннее на эмоции и старается всё рационализировать. Он привык выступать на трибуне и оттого выглядит живым памятником, которого перевозят от зала к залу. Со временем и до него дойдёт, что время рациональной мысли прошло (а наступало ли вообще?).

В отличие от прошлого фильма, который был чуть ли не вестерном в послевоенной Германии, этот — гораздо спокойнее и камернее. В нём как будто ничего не происходит: Манн выступил в одном зале, выступил в другом, поехал домой. Историю любви заменила история человека против государств. Любви в этом контексте как будто не может существовать — но она всё равно прорастает, из семьи или неожиданной музыкой.

Кино / Sentenced at Birth (2026) ***

Женщина Ана выгуливает дочку Санду во дворике с весёлыми картинками, моет и переодевает. Они в молдавской тюрьме, вместе с несколькими другими мамами. Санда была тут рождена. Когда ей исполнится три года, её отдадут в опеку, но в этот раз обошлось: Ану выпускают. Она возвращается в родительский дом на окраине Кишинёва, приобретая свободу, но теряя все удобства. Отберёт ли теперь ребёнка опека из-за бытовых условий?

Нет, не отберёт, в этом фильме мало драмы. Он полон маленьких жизненных моментов, крупных планов Аны, Санды и окружающих, которые справляются с жизнью. Он показывает тюрьму и частный дом глазами ребёнка: не осуждающими и не жалеющими, но полными интереса. Глазами мамы, у которой нет времени на размышления о своей ситуации, потому что всё время и силы отданы ребёнку: искупать, погулять, обсудить с сокамерницами.

Это лучший документальный фильм фестиваля. Крупный план бытовых сцен даёт прочувствовать их вместе с героями. На лице Санды отражаются чувства любопытства или недовольства — и они передаются в зал, вымывая собственный контекст, взгляд с высоты жизни в богатой стране. Фильм начинается и заканчивается в идеальные моменты; показывает, что в тюрьме рожали и рожают, и присутствие детей заставляет всех взрослых с обеих сторон заботиться и о детях, и о друг друге.

Смотря на тюремные порядки, мне вспомнился белорусский фильм «Дебют» о женской колонии. Женщины тут не говорят, за что сидят, но весь фильм чувствуешь, что мужчины в Молдове подкачали. Они либо отсутствуют, либо танцуют и выпивают. И как в «Дебюте», кажется, что тюрьма — это признак провала государства, а не способ как-то перевоспитать женщин и их нерождённых детей.

Кино / Sad Girlz (2026) **

Две подруги, Маэстра и Паула, готовятся к соревнованиям по плаванию. Пауле нравится Даниэль из той же группы, и на вечеринке тот торопит события и доводит до секса без согласия. Это жёстко бьёт по психике Паулы и отражается на её подруге, которая не знает, чем помочь.

Фильм из подростковой программы считывается как воспитательный: вот как бывает, будьте осторожны. Со страницы PÖFF можно скачать обучающие материалы по фильму. После окончания вышла сотрудница социальной службы и добавила своих комментариев. Узнал у неё, что в Эстонии принято звонить в таких случаях не в полицию, а на детскую горячую линию, где ответят более подготовленные сотрудники.

Вместе с тем, фильм состоит из молчания и взглядов, которые детям может быть сложно расшифровать. Драма происходит внутри девочек, она состоит из нежелания принять, что мир для них изменился, и сомнений. Между друзьями сложная динамика: у Маэстры, по её словам, уже был секс, но она точно что-то не договаривает: вероятно, помогает подруге не без помощи опыта. Но подкупает, что она отзывчива и аккуратна с Паулой. Несмотря на тяжёлую ношу, которую та не неё взвалила.

Очень красиво зарисованы сцены плавания, всегда с отражениями в поверхности воды, будто оказываешься перед зеркалом, перед самой собой. Тема зеркала и обрамляет фильм, но там оно, напротив, служит сигналом, соединяющим людей сквозь километры атмосферы.

В фильме попроще насильник бы получил по заслугам, но тут немного фрустрирует, что и в финале он так и не понимает, что совершил. Это фильм не о преступниках, а о жертвах, именно их опыт важен. Как пошутил я дочке, был бы это боевик — проблему бы решили куда раньше. Хотя не так: если бы это был фильм про жертву, для Паулы было бы какое-то разрешение. Но реальным главным героем тут стала Маэстра. Чему дети должны научиться — это как продолжать быть вместе, когда с другом или подругой случилось непоправимое.

Кино / Tingatinga Between Two Homes (2026) **

Даниэль работает на китайской ферме: выгоняет уток на прогулку и собирает их яйца, вспахивает землю под рис. А потом идёт к забору и продолжает рисовать на нём африканские мотивы в стиле покойного Эдварда Тингатинги. Спустя некоторое время он возвращается домой в Танзанию, чтобы справить свадьбу и заодно рассказать режиссёру о художественном стиле и своей жизни. Им с женой предстоит решить один вопрос: остаться или переехать в Китай.

Наконец-то нормальная документалка без выпендрёжа и шуточек. Вот человек, он занимается любимым делом на чужбине и общается с любимыми людьми дома. Правильное количество кадров природы, крупные и общие планы, рассказы Даниэля и других на экране. Вот он рисует, вот выпивает с китайскими друзьями, которые хвалят его мандаринский, вот обнимает невесту. Фильм настолько нормальный, что даже нечего сказать. Его приземлённость очень хорошо помогает увидеть красоту как китайской фермы, так и танзанийского морского берега и магазинчиков.

Мне показалось подозрительной только вымученность, постоянное ощущение режиссёра за кадром. Который заставляет танзанийских друзей Даниэля говорить с ним на английском, что явно неудобно для всех. Стоит им переключиться на суахили — как диалог расцветает и настроение всех участников повышается. Режиссёр постоянно просит начинать сцены с экспозиции: входя в новое помещение, Даниэль рассказывает на английском как бы собеседнику, зачем он пришёл и как они знакомы («я знаю» — отвечает одна из знакомых). Вместо незаметного слежения полдесятка лет режиссёр составил план, по которому его персонаж передвигается. Фильм сняли за три года (и ещё два года монтировали).

Отсутствие конкретного финала тоже не очень понравилось. Фильм просто заканчивается затемнением сразу после вопроса жены «а что дальше-то?». После очень конкретной экспозиции в каждой танзанийской сцене эта недосказанность немного выбивает из колеи. Не знаю, будет ли спойлером информация, что произошло уже после фильма, но Даниэль нынче работает в одной из китайских компаний в Дар-эс-Саламе, решив не покидать страну и не терять бизнеса своей жены.

После показа было интересное обсуждение с режиссёром и редакторкой (монтажёркой?). Забавно видеть, как первый на каждый вопрос с энтузиазмом накидывает историй и объясняет каждую мелочь, тогда как его напарница размеренно и длинными законченными предложениями всегда придерживается одной темы и держит вопрос в фокусе. Режиссёр Yong Zhang взялся за этот фильм, закончив докторат по китайско-африканским отношениям, так что даже следующий его фильм будет про то же: на этот раз, про африканские парики, которые производят в Китае.

Кино / The History of Concrete (2026) **

Джон Уилсон выходит на улицу в поисках идеи для полнометражного фильма. Его взгляд падает на архитектуру, а затем — на самый непримечательный элемент улицы: бетон. Из него делают всё — от тротуаров до соборов. Но если присмотреться, оказывается, что материал не так прост.

Это описание, конечно, ничего не рассказывает о фильме. Джон Уилсон — автор гениального сериала «How To With John Wilson», в двадцатиминутных сериях которого свой закадровый рассказ он сопровождает зарисовками с улиц Нью-Йорка, талантливо комментирующих или оттеняющих текст. Некоторая постоянная неуверенность рассказчика как будто ставит вопросы, на которые отвечает видеоряд — часто добавляя второй, уморительный слой к повествованию. Популярность сериала видна даже в Эстонии: показ собрал полный зал на триста мест.

«История бетона» — это как серия того сериала, растянутая на полный метр. Видеозарисовки всё так же смешны, переходы так же неожиданны. Весь зал смеялся не раз. Второй сюжетной линией идёт попытка продать эту документалку студиям, чему мешает «скучная» тема. Несмотря на отсутствие денег, Джон попадает то на конференцию про бетон, то в гости к разным персонажам. Нам рассказывают много разных фактов о бетоне, но внимательный взгляд помогает узнать ещё больше — и для этого не нужно далеко лететь.

Видно, что бетон сталкивает официальное — быстрое строительство и мощение, стремление к ровности и серости, — и личное, которое живёт в трещинах и отпечатках, «дефектах». Это столкновение иногда приводит к совсем пронзительным эпизодам, типа пруда из протекающего гидранта. Где, с одной стороны, сообщество облагородило прудик и заботится об этом квадратном метре рассыпавшегося тротуара. С другой — смотришь на это и, у вас гидрант протекает, эй.

Проблема фильма вытекает из формата: по 20 минут было идеально, но фильм к середине начинает утомлять. Джон неостановим: он рассказывает про бетон, про деньги, про путешествия, про съёмки, перескакивает с темы на тему и говорит, говорит, говорит. Видеоряд на экране тоже говорит и говорит, как будто в диалоге с Джоном. Это приедается. Слишком много информации, а передохнуть от неё можно только в редких эпизодах с интервью. Которые, к сожалению, ощущаются несколько неуместными, выпадающими из формата, и нередко не очень интересные.

У меня были большие надежды на этот фильм, и он оправдал их, он умный и смешной. Но не умеет остановиться. Кажется, гораздо приятнее его было бы смотреть на телевизоре с кнопкой паузы под рукой.

Кино / Riia mu arm (2026) ***

Режиссёрка Kara Popicon пытается вернуться в Ригу и Латвию своего детства, готовит костюмы для политических протестов и разбирается в своих чувствах к Риге и своему прошлому.

Этот фильм явно делался как часть инсталляции: любая его часть отлично смотрелась бы в музее. Но в отличие от «Täiuslikud», в кинотеатре он ощущается как влитой. У Кары налицо нескончаемый внутренний монолог, накладывающийся на дефицит внимания, из-за чего монтаж идеален и смотреть никогда не скучно — пожалуй, кроме затянутой главы с «when I wake up in the morning».

Из четырёх просмотренных документалок эта выделяется избытком энергии: несмотря на поздний час и постоянный недосып, ни разу я не отвлёкся от экрана, там всегда что-то происходит. С самого начала фильм обращается к зрителю прямым текстом, напоминающим ранние перформансы Вити Вилисова, но с более живым языком, в стиле подростковых постов в интернете. Текст + речь + музыка + несколько слоёв видео — мозгу всё время есть, за что зацепиться, но волшебным образом это не перегружает, а сочетается в грани одного сюжета.

Сюжета, как извиняется режиссёрка в начале, не было, как и бюджета. Это обманка, конечно: хочешь — не хочешь, а если снимать и монтировать полный метр, сюжет неизбежно кристаллизуется. Для меня это фильм про то, как невозможно камере залезть человеку под кожу, в голову, и никакие приёмы, никакие обнажения и прямая речь не пробивают этой стены. И в то же время Кара как будто пытается пробить барьер национальности, не только быть в Риге, но быть с Ригой, с Латвией. Для фильма о Латвии в нём исчезающе мало латышского языка и латышей. И страна закрывается от неё и других не-латышей не только метафизически, но и законодательно, через людоедские законы, принимаемые консерваторами в Сейме.

Я обожаю мюзиклы, и этот фильм оказался почти одним из них: как минимум, начинается и заканчивается песней. Рефрен «живёшь в коробке, умрёшь в коробке» из перебивки про Плавниеки весь день крутится в голове.

Идеально ли кино, достойно ли трёх звёзд из трёх? Поначалу я поставил две, но понял, что этот фестиваль запомнится мне, в том числе, этой документалкой про Ригу. Местами неряшливой, снятой будто на коленке (но с заметным мастерством), напоминающей новую волну «конченого кино» Никиты Лаврецкого и друзей, которая сверкала на фоне ровного белорусского конкурса. Она отражает бесконечные обсуждения бытия иммигрантом из русскоязычных чатиков, опыт участия в протестах, нередко ощущаемых бессмысленными, желание кричать на фоне ровных разговоров на фоне панелек. И главное — живой язык, рядом с которым охранители вековой традиции правильного говорения выглядят особенно жалко.

Ранее Ctrl + ↓