«Что означает, отказано в политическом убежище?» — спрашивает младшая сестра, и старшая не находит, что ответить. У неё нет слов, чтобы объяснить ситуацию ни ей, ни подругам, которые ждут, что она с ними будет выступать на сцене. Позыв только один: спрятаться. От учителя и от полицейских. Спасти сестру и спастись самой.

Хорошая короткометражка, которую очень тяжело смотреть, когда за окном государство точно так же гоняется за каждым жителем страны. История не про поймает-не поймает, конечно, а про то, как чувствуют себя мигранты в благополучной стране. Про ожидание подвоха от каждого человека, про нервы, которые не дают вписаться в группу, чего-то добиться. Шведы выступают и получают сердечки, а ты знай своё место на скамейке, недостойна даже извинений.

Последние годы как-то сильно скапливаются намёки, что в Швеции не всё так хорошо, как они себя позиционируют. Говорить поперёк линии партии нельзя, терпимость низкая, отказать проще, чем выслушать. Кажущийся социалистический рай оборачивается неприглядной стороной. Неужели это судьба всех красивых государственных картинок?

Украинский сисадмин Владимир Самойленко поехал в Донбасс, как только объявили, что война. Вернулся домой, подлечился — и снова на фронт. Через пару лет его дочь Ольга опознает тело и поговорит с соратниками. Вместе с режиссёрками этого фильма она вспомнит, каким хорошим он был человеком.

Не понимаю, как на международный кинофестиваль смогла пройти такая работа. Очень хорошо для студенческого отчёта, но смотреть фильм после идеальной «Дороги домой» было тяжело. Заскриптованность чувствуется в каждом шаге, Ольга явно предпочла бы сидеть дома и чтобы её режиссёрки не гоняли по незнакомым людям. Пафос «героям — слава» во все поля. Но история проста, ничего уникального авторы не выкопали, хотя я уверен, что можно было бы, не будь все привязаны к рельсам сценария. Персонажи странные: один давно умер, вторая закрывается от камеры изо всех сил. Кринжово даже то, как оператор пытается снять хоть какие-то чувства и лезет, лезет всем в лицо.

Этот фильм хорошо было бы сдать преподавателям, положить в стол и идти снимать следующий. Ещё два-три — и будет получаться хорошо.

Ян — офигенный военный фотограф из Дании. Время от времени он забрасывается в горячие точки, бегает там под пулями и привозит классные фотографии, которые хочется рассматривать, превозмогая боль за персонажей. Дома Яна ждут четверо детей, с которыми он общается на равных и иногда занимается фотографией, и коллекция фотографических аппаратов.

Режиссёр Борис Бертрам нашёл, казалось, отличный материал для документалки: отец-одиночка в смертельной опасности, да ещё и талантлив невероятно. Ммм, какие возможности для драмы и для красивых кадров! Но Ян чертовски прагматичен, не даёт никаких сюжетов или даже эмоций, и получается провал по всем фронтам. Кажется, сам фотограф мог бы снять фильм про себя поинтересней. Получилась просто череда зарисовок: вот он с детьми, вот он испытывает старинную камеру, вот идёт по Мосулу, вот на сцене выступает. А вот его фотографии. Из фильма даже нельзя почувствовать Яна как человека, а это прямо провал.

Плюс к тому, картина выступает в жанре «богатые тоже плачут». Супер-привилегированный датчанин в отсутствие проблем получает дозу адреналина в горячих точках. Трое детей уже взрослые и самостоятельные, четвёртая под присмотром социальных служб и бабушки. Денег, кажется, до хрена, случись что с Яном — им хватит ещё лет на десять. Несмотря на пули, опасности ни для кого вообще никакой. Мы невозмутимо плывём через документалку, как Ян плывёт по жизни.

Звезда за офигенные фотографии.

Павел уезжает из Крыма за неделю до референдума и поселяется в украинской деревне. Он просыпается один в небольшом доме, доит коз, ездит на велосипеде и потом маршрутке в райцентр, тратит сбережения и вполне доволен.

Фильм начинается с его рассуждения про ненужность драмы, и весь последующий час словно доказывает его утверждение. Без единого конфликта эта документалка самая цепляющая и интересная. Уже на пятой минуте я понял, что хочу её пересмотреть, но когда ещё доведётся. Удивительно, но я даже не могу понять, почему фильм так хорош. Всего лишь отличный герой — с которым я вообще ни в чём не согласен, но как же он увлекателен, — и отличный монтаж. Режиссёру явно было, с чем работать: записи и речи накладываются и перетекают друг в друга, какие-то кадры появляются на мгновение, и всё это придаёт уверенности, что всё будет интересно, без филлеров.

Множество минутных зарисовок о жизни исландцев в канун нового года. На экране не столько череда мест и профессий, сколько калейдоскоп взаимоотношений: вдохновение, растерянность, великодушие, безразличие. От чье-то смерти до чьего-то рождения, на экране как будто проходит жизнь целого города, особенно контрастная на фоне рождественских украшений.

Такое попурри сметает просто своей насыщенностью. В один момент девушка пришла к дедущке в дом престарелых, в другой — муж смотрительницы музея увёз детей на каникулы в нарушение обещаний. Кола с ментосом на фоне разбитого бездушием банковских алгоритмов отца. Фильм местами как будто обличает капитализм, хотя если подумать, так делает каждое первое европейское кино. Невозможно поставить оценку, потому что, с одной стороны, на финальных кадрах сидишь, оглушённый, с другой — такой набор короткометражек кажется читерством. Пятьдесят крючочков, хоть один за зацепит.

В 2004 году Латвия вошла в Евросоюз, и это было отличное время подаваться на работу в Европарламент. Там чудесно: пожизненный контракт, предсказуемые повышения, хорошие деньги, к твоим мнениям прислушиваются, решаешь проблемы полумиллиарда европейцев. Главное — быть как все, не нарушать работу отлаженной машины. Одинаковая одежда, одинаковая еда, одинаковый фитнес-клуб. Бежать, как все. Не обращать внимание на взрывы и недовольство: мы же европарламент, мы всё решим. Рано или поздно.

Очень познавательный фильм: несмотря на отсутствие конфликта, смотрел во все глаза. Натуральная антиутопия, где все живут в стеклянных домах, работают по расписанию, проводят время по заранее определённым схемам. Люди из другого мира, которые знают, что они будут делать через тридцать лет. Они отлично понимают, куда ввязались, что ничего не делается быстро, но рано или поздно обо всём можно договориться. Спокойные люди, у которых даже хобби такие же спокойные. «А вот мы на площади, где молодые люди пытаются завязать правильные знакомства, чтобы попасть в парламент. Хорошо, что нам это уже не актуально, ха-ха».

С одной стороны, все хорошие люди и опытные профессионалы, за ними чувствуешь себя в Европе как за каменной стеной. С другой — если ты не как они, не подходишь под стандартные мерки, то Евросоюз, получается, не для тебя. Ведь обычных людей они видят только по телевизору. Да и то не факт, ведь их рацион, кажется, состоит из одних драматических новостей и говорящих политиков.

На шведской ферме сезон урожая, и туда заказывают польских мигрантов. Их жизнь — среди роботов и природы, одинаково красивых и пугающих.

Первый фильм в этом году, который вообще целиком прошёл мимо меня. Я не понял ничего. Только к середине я заметил, что некоторые персонажи проводят на экране больше времени, чем другие, и у фильма вообще есть какая-то тема. Никто ничего дельного не говорит, вместо прямой речи — романтические профили на фоне заката. Времяпрепровождение молодёжи перебивается кадрами жатвы и надоев, происходящих без участия человека. Разительный контраст с кадрами сельского хозяйства Беларуси, конечно.

Что в этом фильме круто — это контраст и цвет. Машины выглядят страшно: они подчинают себе всё живое. Деревья неестественно летают и переворачиваются, коровы покорно подставляют вымя, рожь клонит туда-сюда резчик комбайна. Быстро, точно, эффективно до ужаса. После таких кадров ждёшь, что обычная природа чем-то ответит ребятам из Польши. Но нет, всё на шведской ферме покорно.

История норвежского девятилетнего мальчика Турарина, которую он рассказывает за кадром. Ему достался необычный отец: вместо нормальной лошади завёл в маленьком арктическом городке верблюдов. Чтобы не только переводить на них морковку, но и получать пользу, верблюдов нужно приручить. Но в Норвегии по понятным причинам дрессировщиков нет, поэтому приходится ехать на поиски в Монголию. Подойдут ли методы воспитания верблюдов в стаде к одному любимому верблюду в европейской стране?

Супер-простой фильм, из тех, что очень просто описать. Вот сюжет, вот ттх, смотрите всей семьёй. Верблюд Бор — источник всех проблем в фильме, люди же всегда рады друг друга видеть и никогда не ссорятся. Неприятности и отрицательные чувства происходят за кадром. Только один раз проявилось что-то человеческое: когда монгол опустил руки из-за того, что гуманные методы не работают, а монгольские, кажется, калечат животное. Но не беда, его переводчик подбодрил классическим «соберись, тряпка», и всё снова стало хорошо.

От документального кино я жду настоящих людей и их настоящих эмоций. Которые, конечно, сложно поймать на камеру и правильно подать: в этом и есть работа документалиста. В «Верблюдах» режиссёр делал, скорее, детское кино, и играл по упрощённым правилам. Весёлая музыка, никакого негатива, мораль на последних кадрах. Детям отлично зайдёт (если сделают дубляж), а мне как-то приторно.

История парализованной девушки Тани, которая нашла способ самовыражения, и её героической бабушки Валентины, благодаря которой они вдвоём выживают в аккуратном деревенском домике.

Редкая белорусская документалка может обойтись без песен или стихов. «Поэтическая медитация», «поэзия, которая меняет реальность». Этот фильм — из немногих, в которых закадровые стихи оправданы: Андрей Кутило аккурано не показывает Таню до последних кадров, но она присутствует в фильме через своё творчество. Контраст между возможностями тела и силой воображения удивляет.

Рисунки Тани, её заметки, наброски, стихи живут в потрёпанных тетрадках в шкафу деревенского дома. Валентина раскладывает их по ковру, показывая на камеру. «И это всё?» — закрадывается мысль. Равновесие в этом ухоженном доме очень хрупкое и держится на одной 92-летней бабушке. Одно неудачное падение — и весь мир рухнет. Пропадёт всё живое, но пропадёт и наследние. Все эти тетрадки обречены истлеть под прогнившими досками заросших останков дома.

Что сделал Андрей — не дал этой истории сгинуть в безвестности. Теперь тысячи посетителей фестивалей знают, что есть такая деревня и есть такие люди. Есть Таня, которая оставила след в истории. И как же здорово, что у новых людей есть интернет (когда его не отключают белорусские власти)! Он даёт шанс не сгинуть, полагаясь на физические объекты, а тронуть своим творчеством настоящих людей, которые почувствуют, запомнят и передадут дальше. Как ни приукрашивай свою жизнь во внешних проявлениях, главное, что останется, — это ощущения других.

Андрей Бурденков фотографирует надгробия и записывает имена для своего сайта graves.by. Остальные проводят время или общаются с похороненными. Картинки с кладбищ.

Ожидаешь, что фильм о кладбищах будет тихим, как это обычно там, но «Эпитафия» оглушает. Все чавкают, топают, природа шумит как самолёт, машины хоть и за кустами, но грохочут, как будто едут по голове. Звук не то, чтобы неприятный, — он неуместный. Звукооператор нашёл микрофон-пушку и палит по надгробиям.

В кадр попадают красивые люди и картины: парень с особенностями развития и певучей речью в финале, или фотографии с надгробий и Андрей, фотографирующий рядом. Если бы только всё это оставалось на переднем плане, получилось бы созерцательное кино, где в лицах читалось бы что обычно читается на кладбище, а природа склонялась в почтении и всё вот это вот. Вместо этого в голову лезут мысли, как это снимали. Подглядывать за скорбящими людьми нормально в фильмах типа «Государственных похорон», но тут общение людей слишком интимно. Не отделаться от ощущения, что подглядываешь то, что не стоит. Что режиссёр наверняка не спросил разрешения и просто глумится, фокусируя кадр на водке.