Лучшее место на свете **

Мышонок в голодающем подземном городе узнаёт о волшебном Амбаре, где полно зерна и можно жить — не тужить. Преодолевая peer pressure, мир рабства и денег, он туда попадает, но амбар оказывается ловушкой. Чудесная идея и изобретательная визуализация мира — от дома под землёй до горы камешков и амбара — вавилонской башни, опоясанной огненной шерстью невидимого кота. Но тон нравоучительный до зубовного скрежета, невыносимо. Что ни фраза — то мораль. «Выходит, без забот не найдёшь беззаботной жизни?» и прочая мудрость наших предков. Право, если бы не выпендривались и дали бы героям нормальные слова, получилось бы идеально.

Магистр свободных искусств —

История Франциска Скорины: от детства с любопытством в сторону букв через юношество в институтах с любовью к наукам до этапного события: печати библии на белорусском языке. При участии антропоморфного тигра, «бакалавра усих вядомых наук». Непонятно, зачем смотреть эту экранизацию википедии. Анимация неуверенная, ничто ничего не касается, линии едва различимы, стили сменяются без видимой причины. Единственное хорошее на экране — густой снег. Музыка невпопад, персонажи будто срисованы с гравюр: безжизненные, зато узнаваемые. Хотел бы знать, как определяли своего зрителя авторы. Как школьника, которому не избежать просмотра на уроке?

Легенда о гуслях *

Мальчик из голодающей семьи продал последнюю игрушку, дудочку, за кусок хлеба. Отец ушёл на войну, которая разрушает семьи, и единственный шанс на радость — найти его. Он спросил у ясеня и прочей природы, и нашёл поле, где готовилось сражение. Но сила музыки из свежепостроенных гуслей смягчила сердца и все помирились. Ну такое. Для мультфильма, в котором музыкальный инструмент важнее прочего, здесь разочаровывающая музыка, напоминающая музыкантов в переходе, подключающих аккомпанемент для большего эффекта. Ну а без музыки разваливается и остальное: вокруг визуально интересного поиска отца — мрачные и технически унылые картины.

Данте. Беатриче —

История Данте, писателя и любовника? Наверное, потому что здесь Данте ни пишет (декламация стихотворения вообще не пришей), ни взаимодействует с возлюбленной. Сцены не связаны друг с другом, всё разваливается, важные части истории тупо опущены. Анимация жуткая, перекладочная: никаких лицевых движений. При всём желании понять, о чём фильм, я не смог найти связного повествования. Даже простая мораль могла бы спасти этот мультфильм, но её заменили протокольной фразой «в 1301 по политическим мотивам Данте был изгнан» (чудовищный выбор слов, автор как будто не говорит вслух) и абстрактной романтичной песней.

Чертополох ***

В мрачном замке злой волшебник требует принцессу в жёны, грозя обратить её в камень, а на окраине страшного государства объявляется парень, которых хочет научиться пугаться. И это лучший мультфильм программы! Распиливание человека на части и засовывание в мясорубку, совершенно уморительный злодей без плана «б» и страшный волк, который разумно предпочёл человечине консервы. Поверх этого — цветомузыка. Не фильм, а праздник; достойный продолжатель духа «бременских музыкантов», пусть и без песен.

Красавец и чудовище *

От авторов «Лагодного волка» я ждал такой же связной и развлекательной истории. Когда в первых кадрах лягушки-родители выбирают любимого сына и назначают его Аполлоном, я напрягся: хорошие родители так не поступают. Когда корову сменила Лохнеска, я понадеялся на белорусский вариант «Улитки и кита». Но вместо этого два персонажа начали в мечтах выяснять, кто выше, а кто красивее, и парить в мечтах среди звёзд. Летели всё выше, наконец, пришли к морали, что не важно, кого называют чудовищем, а кто тут мелкий, — и фильм внезапно закончился. Не произошло ничего. Веселиться было негде, следить за героями — тоже. При том, что все авторы — великолепные, опытные, умелые люди, непонятно, что в процессе пошло не так.

Тренировочный дом для будущих служанок-филиппинок. Улица вечно залита водой, отчего девушки в доме будто на корабле, тренируются готовить ужин, стелить постель и драить туалет. Две недели они учат правила этикета и делятся историями с прошлых работ. Хорошие хозяева — редкость, про них и рассказать нечего. Зато про неприятные замашки жителей нефтяных азиатских стран мы услышим немало.

Сложно представить, каково быть служанкой в чужом доме на двухгодичном контракте. Никакие тренинги не подготовят к разлуке с семьёй, жизни в чужой стране без знания местного языка и контактов, кроме агентства. Собравшись вместе, девочки смеются или строят серьёзные лица, разыгрывая сценки из работы. Но под каждой улыбкой чувствуются слёзы, выплаканные на прошлых контрактах, то и дело пробивающиеся помимо воли, невпопад. Когда тренинг закончится и девушки пойдут регистрироваться в программе гувернанток, кому-то достанется наблюдение за чужим ребёнком, а кому-то — полный дом недовольных братьев и вредных стариков. Ни одна из женщин не идёт в эту работу добровольно, и то, что правительство поощряет её, страшновато.

К сожалению, фильм не следует главному правилу кино: не рассказывать, а показывать. Женщины рассказывают и рассказывают истории, иногда они доводят их до слёз. И ты такой: ну окей, да, это было тяжело, хозяева мудаки. Но ничего, что могло бы зацепить эмоции, не происходит. Они ходят из комнаты в комнату, прибираются, расставляют тарелки. Несколько красивых кадров — особенно стирка белоснежных скатертей — работают в моменте. Истории нет, только набор сцен и баек.

Распрямляется документалка только в финале, когда девушки покидают дом и идут ко врачу, на регистрацию, ходят по визовым кабинетам. Разговоры прекращаются, начинаются длинные планы филиппинского вечера, мотоциклов, бороздящих улицы-реки, бюрократов, таскающих огромные тюки регистраций филиппинских домработниц. «Сингапур янв-апр», «Израиль янв-дек 2016». Только когда с экрана пропадают героини, к ним появляются какие-то чувства. Но «Рома», всё равно, показала жизнь домработницы так, как никакой документалке не снилось.

Участковый Александр обходит дома в своих деревнях. Там сплошь алкоголики-тунеядцы.

Реально, это весь сюжет. Светлых пятна два: красивая съёмка дождя, которая превращает деревню в нуарное место, где каждое движение имеет значение. И два напившихся деда: пока одного пинками выгоняют из мира мёртвых («нормальное у тебя давление, вставай!» — «у него было три промилле, представляете?»), другой декламирует стихи на камеру. Сорок минут, из них пять хороших. Неудивительно: на съёмки команде дали шесть-семь дней, что за это время можно найти? Даже настоящего участкового найти не удалось: взяли бывшего.

В фильме плохо всё. Картинка постоянно смывается. Голоса местами режут слух, звук недоделан, музыка обрывается посреди титров. Монтаж не даёт сюжету подышать: я считаю, что фильм — он как комикс, живёт между кадрами. Здесь нет пространства между кадрами, всё в лоб: вот человек, вот другой человек, вот диалог. Люди не успели привыкнуть к камере, даже Александр то и дело оглядывается в объектив и ведёт себя чертовски ненатурально. Вживую он великолепен, но времени на адаптацию не было.

Кто-то из зрителей задал вопрос: «а почему в вашем фильме только мужчины?» — «Мы встречали женщин, но вы же понимаете, пьяные женщины не так забавны, как мужчины, поэтому решили не вставлять». Этот ответ режиссёра показывает отношение группы, которые все городские, к деревне: там же одни пьяницы, ловить нечего. Камера не задерживается ни на ком, единственное светлое пятно с тем дедом и стихами — удача, вызванная тем, что группе не удалось сколоть из очередной избушки по-быстрому. Вместо того, чтобы проникнуться каждым персонажем, они по-быстрому снимали их диалог с участковым и ехали к следующему участку. Обход формально заснят, но ни картины деревни, ни идеи сверх того, что пьянство — это плохо, у авторов не получилось.

Сталин умер, гроб с телом внесли в подъезд №2 и положили среди цветов. Вся страна слушает сообщение о смерти вождя. Затем — уморительно подробное заключение врача о причинах смерти. А всё остальное время люди стоят в очередях к монументам под стихотворения и возвеличивание человека по радио. «Сталин умер — да здравствует Сталин», слышен голос диктора, но мы-то знаем, что и года не пройдёт, как все эти люди либо переобуются, либо пропадут.

Лозница собрал из забытой видеосъёмки пятидесятых грандиозный фильм о похоронах. Он пытался показать их в сатирическом ключе, но если не считать последних кадров под колыбельную «спи, мой звоночек», точно такой же фильм могли выпустить и в те годы. Ни единого персонажа, только людская толпа: стоит под мегафоном, движется в очереди к телу, или идёт маршем по улице. Всё это — под бесконечные хвалебные речи Сталину. Фильм отлично бы сработал агиткой в то время — так что же смутило цензоров? Вероятно, плотность Сталина на минуту ленты. Сладкий лимонад приятен, но если вбухать в него стакан сахара, захочется выплюнуть. Это проявит сущность лимонада: переслащённой водички. Концентрация Сталина в документалке настолько выпятила культ личности, что фильм больно смотреть. Хочется пожалеть людей, пожелать им скорейшей десталинизации.

Как фильм, «похороны» работают не очень хорошо. Они слишком длинные. Впечатление от документалки ровно такое же, как от единственной фотографии большой толпы на похоронах. Но здесь картинка в движении, и со временем — через полтора часа, через два — устаёшь от одного и того же. Массы людей движутся туда, массы движутся сюда. «Такой был Сталин пусечка, гений и стратег» по радио. Ещё и ещё и ещё, чтобы вдолбить представление об эпохе. Вместо первого плана рассматриваешь фоны: какими в пятидесятые были Ленинград, Москва, Минск. Хочется срезать фильм до часа-полутора, чтобы и время показал, и надоесть не успел.

Анатолий, один из пары стриптизёров, временно поселился у своего деда. Тот бывший военный, ездит по школам и посвящает молодёжь в местный вариант воинского комсомола. Дома же смотрит военные фильмы по телевизору, постоянно шпыняя внука, чтобы тот нашёл нормальную работу, применил своё инженерное образование. Анатолий возит ящик медалей с танцевальных олимпиад и хочет расти как танцор и как актёр. Жаль, запроса на войну вокруг всё больше, а запроса на секс и развлечение — всё меньше.

Документалка порадовала простым посланием в жёстком монтаже: ничего лишнего, каждая сцена работает на идею. Идея, конечно, немного антигосударственная: неудивительно, что в прошлом году картину не пустили на фестиваль. Беларусь изнутри кажется мирной-мирной, а тут — вокруг война. Хочется сбежать от такого во внутреннюю Исландию, где танцы, удовольствие и есть какое-то будущее впереди, не связанное с воинственным Западом.

Главные герои не понимают друг друга, но вместе с тем, занимаются одним и тем же — и это со стороны выглядит забавно. Один выбирает костюмы, чтобы впечатлить зрителей, и подбирает новые движения к каждому выступлению. Другой выбирает мундиры, чтобы впечатлить детей, и подбирает новые слова к одному и тому же. Оба видят своих зрителей лишь с одной стороны, любые расхождения (на сцене с девочками в военной форме зал покатился) пролетают мимо.

И вот это всё создаёт очень странное впечатление о Беларуси: будто тут ничего настоящего, только шоу с переодеваниями везде: и в жизни, и в школах, и в телевизоре, и на улице.

Элис и Крис выращивают новый сорт цветка: с запахом, который вырабатывает гормон счастья. Для этого они используют сложные операции с генами и вирусами. Цветок должен быть стерилен, чтобы его можно было продавать по лицензии. Но он нашёл свой способ размножаться — потенциально опасный для всего человечества.

Фильм начинается как простая научная фантастика: вот цветок, вот он неожиданно выпускает пыльцу, вот эффект. Люди вокруг Элис начинают незаметно меняться: они такие же [картонные негодяи], но с поправкой к мотивации. В определённый момент ты задаёшься вопросом: если все вокруг ненормальные, то точно ли у тебя всё в порядке с головой? Может, сын действительно растёт и меняется, а у тебя всепоглощающая паранойя?

Было бы классно, если бы фильм исследовал эту неоднозначность до конца. Но это не настоящий фильм, а классический британский телефильм. Никаких полутонов, каждый сюжетный поворот объясняется словами минимум по два раза, никто не ведёт себя как человек. Захват мира цветком выглядит как захват интернета архетипическим вирусом для линукса, для установки которого нужно набрать sudo make install. Столько косяков в процедурах лаборатории, работающей с потенциально опасными вирусами, — удивительно, что Великобритания в фильме ещё не вымерла.

Вместо реальности собственной паранойи фильм задаёт вопрос, считается ли настоящим чувство счастья, если оно было вызвано искусственно? Вот ты понюхала цветок и счастлива — но этого ли ты хотела? Счастье без преодоления кажется незаслуженным — и, вероятно, на это намекают интервью участников эксперимента, что будто смотришь на себя со стороны. Но даже тут у фильма есть проблема: все эти предположительно счастливые люди ходят с такими тяжёлыми выражениями лиц, будто цветок, напротив, отнимает всё светлое, что есть в жизни.

Ни одно из допущений фильма не работает. Все фантастические элементы выглядят комедийными, а-ля «Доктор Кто», но без обещания добра и мира. Третьего акта тупо нет. Какое-то бессмысленное кино.

Через сорок пять минут после объявленного времени свет в зале погас, последних зрителей разогнали по редким свободным местам, бессмысленно оттанцевала белая пара, и на сцену вышел дядя в костюме читать обращение президента Беларуси. Дорогие сябры были немного в замешательстве: любителей кино здесь, всё-таки, больше, чем любителей президента.

Каким должно быть открытие правильного кинофестиваля? Наверное, оно должно обращаться к любителям кино. От вереницы пятисекундных роликов всех основных фильмов фестиваля было не оторваться. В каждом авторы подборки нашли что-то цепляющее, чтобы захотелось посмотреть их все. Это невозможно, но несколько названий я записал. К любителям кино должен был обращаться и любитель кино — я ждал Игоря, Ирину или Николая, директоров программ конкурса. Задача церемонии открытия — вдохновить на просмотр десятков фильмов, задать настроение фестивалю.

Непонятно, какое настроение пытался задать директор Геннадий Давыдько. Его речь свелась к тому, что двадцать шесть лет назад мы мёрзли в «Октябре», а теперь красиво сидим в «Москве». Во время роликов выступала певица и играл саксофонист — найти их было сложно, потому что ролики! Точно так же можно было оформить видео песней или музыкой в записи, тогда и выбор был бы больше. Сколько же всего бессмысленного было в этот час.

Пожалуй, это единственное, чем запомнилась вся церемония: всё для чиновников, только кино для киноманов. И бесконечная очередь к двум окошкам гардероба, где работницы отказываются от предложения помощи. Не знаю, можно ли сделать церемонию иначе, когда весь фестиваль делает «Арт Корпорация», но к фестивалю примазались минкульт и беларусьфильм, и им нужно как-то оправдывать своё участие, в меру способностей. Наверное, я бы предпочёл чуть более камерный фестиваль, но без чиновников.

Журналист Джефф увольняется с работы после того, как журнал покупает республиканская медиа-компания. Тут же он случайно встречается с Шарлоттой, госсекретаршей США и претенденткой на пост президента. Они обнаруживают, что знакомы, та его по знакомству немедленно нанимает копирайтером и они ныряют в насыщенную жизнь руководительницы госдепа. Попутно узнавая друг друга всё лучше.

На удивление ровный, местами весёлый (много классных оборотов — непонятно, как оно в дубляже) и лёгкий фильм. Все сложности задвинуты на второй план, политика на уровне «Диктатора». После финальной речи в любимом нами жанре «буду сказать без бумажки» медиа в реальном мире должны были разнести Шарлотту на части, а здесь — всё супер, хэппи-энд. Это плохо, потому что реальная жизнь так не работает, но это отлично, если воспринимать этот фильм как сказку про любовь. Не сказать, что сценаристы как-то пытаются не делать из истории сказки.

По ощущениям это своеобразный эквивалент этичного порно: не мужчина завоёвывает или получает в награду девушку, не девушка соблазняет или демонстрирует, а оба по обоюдному согласию и полностью осознавая каждый этап отношений. Кажется, что это необычно для кино, чтобы одновременно мужской и женский персонаж были партнёрами в деле, и при этом не задвигалась любовная линия. И чтобы ни разу последнее не приводило к чувственной сцене секса, сделанной потому что не делать нельзя, зрители не оценят.

Но кажется, получилось всё равно мужчиноцентрично. Раньше красивый мужчина получал в награду красивую девушку, потом красивая девушка начала получать мужчину. Теперь нестандартно выглядящий, но умный мужчина нашёл себе пару. Давайте снова обменяем роли: нужен качественный, популярный (и это важно) фильм про нестандартно выглядяющую, но умную девушку, которая по совершенно логичным причинам сходится с могущественным мужчиной. И никто никому не служит призом, никто ни над кем не смеётся.

Ведущий детской передачи Джефф переживает смерть сына и отдаление второго сына и хочет сделать передачу про смерть. Его отец заправляет этим шоу и противится любым изменениям. Напарница Джеффа и жена шефа Диэдре не может адекватно воспитать дочку, а кроме того обнаруживает, что муж ей изменяет с учителем музыки. Жена Джеффа переехала жить отдельно и встречается с каким-то левым чуваком, а её сын следует заветам Тайлера Дёрдена.

Даже Джим Керри и Фрэнк Ланджела в главных ролях не могут помочь мне объяснить для себя, зачем смотреть эту «вечную молодость». Почему мне за этих ненормальных нужно переживать и ждать следующей серии. Двух хватило сполна. Шутки не смешные, выпады не оригинальные. Персонажи немного приятные, но верить им не получается. Сценарист тянет за собой весь паровоз сюжета, выглядит это не более прикольно, чем тот же номер от силача с верёвкой в зубах.

Четырёхлетний Кун живёт обычной жизнью в доме архитектора и финансистки, но внезапно у него появляется сестра Мираи. Вместо внимания двух родителей ему остаётся половина внимания отца: малышка, понятно, отнимает всё. Принять новый формат семьи ему помогают волшебные взрослые Мираи, Хьюго, прадедушка и другие.

Дерево Семейных Ценностей — отличная штука, с детства научит уважать старших. По описанию я ожидал от фильма продвинутого варианта детской книжки про младшего брата. По отзывам — простой и не захватывающей истории, большую часть которой показали в трейлере. На самом деле полфильма я просидел со слезами на глазах: как обычно у японцев, важно не что, а как. It really makes you feel like a four year old.

Чувства в этом фильме невероятно правдивы. Родители не идеальные и не комические, как их показывают во многих фильмах про детей. Им реально сложно — что отцу, который не может делать два дела одновременно и сложно находит язык с детьми, — что матери, которая задалбывается на работе и не понимает, почему дети ведут себя не образцово, когда она выгадывает для них выходной. Поэтому случилась удивительное: я сопереживал не какой-то одной стороне, а всем персонажам-людям: и взрослым, и детям, включая Мираи. Её крик в финале, интерес к поезду, поедание банана — это восторг и слёзы.

Помогало постоянное узнавание если не ситуаций, то чувств. Когда дети дерутся, когда они кричат и мешают сосредоточиться, когда какая-то фиговая игра оказывается для ребёнка даром небесным, и когда дети тебя удивляют. Мамору Хосода делает фильм про родительство за фильмом, и каждый словно про тебя.