Нехотя запустил этот сериал, потому что документалка про собак — это предсказуемые сопли, милота, закадровый голос от лица собаки, преданность во все поля. Даже не знаю, откуда эти мысли берутся: наверное, детская травма от «Бетховена». Нетфликс в очередной раз порадовал, опровергнув мой настрой: сериал не про собак, а про людей. По крайней мере, первая серия из шести.

Собаки-помощники не для всей семьи: это понимание сокрушает сестру главной героини, Коррины. С ними можно играть, но нельзя отвлекать от единственного человека, которому эта собака назначена. Мы ни разу не видим Коррины в припадке эпилепсии, но по глазам видно, что вся семья со страхом ждёт следующего. Девочку нельзя оставить наедине с собой ни на минуту — и собака Рори даст семье отдохнуть. А для ребёнка собака — лучший подарок.

Профессиональная съёмка и постпродакшн не скроют, что снимали эту часовую документалку где-то месяц, а не привычные по полному метру два-три года: постоянные повторы, длинные паузы, выжимание максимума из неглубокого материала. Собака осталась где-то на втором плане: главное тут — чувства каждого члена семьи. Как мать не может отойти от дочки, как сестре нравится ответственность, как Коррина начинает понимать свою болезнь.

Когда рождаются дети, любого ребёнка на экране проецируешь на своих — и каждый такой документальный фильм обнадёживает: даже с неизлечимыми состояниями выход есть, люди живут, дети радуются. Чем старше дочки, тем сильнее страх за них, поэтому мне нужны такие подтверждения тому, что что бы ни случилось, всё будет хорошо.

История постановки любительского спектакля осуждёнными в гомельской исправительной колонии — но прежде всего, история одиннадцати женщин, которые ходят в одинаковой одежде, работают на кухне и в пошивочной, растят детей и учатся играть роли.

Зал был переполнен, многие не смогли войти: это самый известный на сегодня белорусский документальный фильм, в котором для белорусов важно всё: не только судьба женщин в колонии, но и то, как там всё устроено («89% белорусов в возрасте от 18 до 50 лет привлекались к административной ответственности» — МВД), и как режиссёрке удалось снимать за колючей проволокой, и как получилось, что наш фильм наградили на амстердамском фестивале. Пролив слёзы на фильме, зрители долго не отпускали Анастасию, задавая десятки вопросов.

Подготовка к спектаклю занимает очень небольшую часть фильма: по большей части это зарисовки из повседневной жизни и обширные интервью («мы разговаривали по три часа», чтобы найти те эмоциональные пять минут). Режиссёрка не вешает ярлыков, показывая приговоры только в финале: каждая женщина — личность. Мы переживаем изоляцию от общества вместе с ними, и особенно тяжело видеть, как в колонии рождаются и вырастают их дети. Хотя это чувство, как и в «Непокое», обманчиво: дети дают матерям силы жить и не отчаиваться, потому что они родные и требуют отодвинуть собственные проблемы на второй план.

Но когда в финале на «пойдём домой» ребёнок разворачивается, это разрывает сердце.

Нельзя сказать, что режиссёрка специально давит на эмоции: напротив, в фильме не происходит ничего плохого, охранники редко появляются в кадре и только на фоне, заключённые в колонии не первый год и освоились, обжились. Украшают комнату к Новому году («на стены нельзя, давай на картину»), отточенными движениями чистят картошку и режут ткань. Это колония для осуждённых впервые, поэтому там никакой дедовщины, порядок во всём. Есть детские комната и площадка. Образцовенько. Профессиональная съёмка и гениальный монтаж добавляют сказочности жизни в колонии — чтобы картинка сильнее контрастировала с тем, что у заключённых на душе.

В фильме есть злодей, но немного неочевидный: он поднимает голову в финале, когда мы узнаём, за что осуждены эти женщины. Наркотики, мошенничество, разбой — то, за что в цивилизованных странах не изолируют от людей, а накладывают штраф и исправительные работы на свободе. Эти люди не опасны для общества. Но общество не знает, что с ними делать, в государственной машине нет сострадания. Возможно, вызвав это сострадание в зрителях, фильм сделает их — и страну — ещё чуточку цивилизованней.

Однажды аспирантка Дженнифер, заболев, не выздоравливает, а отключается на пороге дома. С трудом доползя до кровати, она пытается понять, что с ней происходит. Врачи говорят, что всё нормально, обзывают недомогание «синдромом хронической усталости» (миалгический энцефаломиелит, МЭ). Оказалось, что это недомогание тяжелее, чем кажется, и оно коснулось миллионов людей по всему миру — но 85% из них женщины, а их болезни не воспринимаются всерьёз. Это история современной «истерии» и того, как с её восприятием борются люди, не способные встать с кровати.

Заболевшим очень повезло: синдром настиг семью выпускников Принстона с обширными связями и медиа-видимостью. Дженнифер приглашает на интервью врача за врачом, выкапывает из интернета всё, что возможно. Находит специалиста именно по этому заболеванию. Ищет в ютубе истории выздоровевших и на себе проверяет все способы альтернативной медицины. Какие-то работают, и она временно относится к способу как к языческому обряду. Её ноги начинают работать — и отключаются. Туда-сюда: сухой климат без плесени, иммуномодуляторы, покой и уход. Ничего из этого не лечит на 100%, но даёт надежду на нормальную жизнь. Мозг работает — а значит, можно творить и можно бороться.

Омар, муж Дженнифер, не ушёл в себя, а поддерживает жену как может. Часто просто находясь рядом с ней. Это главное, что выносишь из этого фильма: пока рядом кто-то есть, любой ужас выносим. Как Омар говорит, со стороны ситуация кажется чудовищной, но сочувствовать не надо, потому что изнутри она — новая норма. Всё хорошо. Фильм заражает оптимизмом: вот у матери-одиночки отключается тело, но её внезапно поддерживают дочери. Вот парень продолжает играть на пианино из положения лёжа. Да, мысли о собственной ненужности и о суициде приходили им всем, но они живут благодаря близким. И это немного страшно: в фильме нет ни одного человека, который справлялся бы с МЭ в одиночку.

Личное неизбежно становится политическим, и собирая скайп-группу жертв МЭ, Дженнифер движется к глобальной цели: дестигматизировать синдром, заставить врачей классифицировать его не как психологическое, а как физиологическое заболевание. Это не очевидно даже в прогрессивных странах: заметная часть фильма посвящена семье из Дании, откуда полиция забрала девочку с МЭ без адекватных причин. Заболевшие по всему миру проводят «невидимые протесты»: возможно, они помогут в Штатах финансировать исследование МЭ и найти причины и способы лечения.

Фильм с каждой минутой выглядит профессиональнее: от записей с ручной камеры в начале, когда Дженнифер не понимает, что с ней происходит, до красивых кадров со всего света во второй половине. Чернухи нет: напротив, фильм очень оптимистичен, потому что показывает, что после минутного ужаса от отказа всего организма, надежда остаётся. Музыку, неожиданно, написал великий Bear McCreary, на всех остальных позициях, от оператора-постановщика до монтажёров и редакторов титров, сплошь профессионалы. Это образцовый документальный фильм от человека, готового пройти по всем дорогам, и он вдохновит не только потенциальных больных, но и других документалистов.

Люба живёт у пожилой родственницы, но та выгоняет её на улицу. Её подбирает содержательница притона и отправляет в нём работать. Надя жила с мужем и двумя детьми, но смерть мужа и болезни детей заставляют её продавать своё тело. Маня давно работает в этой профессии, но подцепила венерическую болезнь, и при встрече объясняет Наде, что всё плохо. Всех в финале советская власть трудоустраивает или лечит.

Музыкальное оформление — важный элемент немого фильма. На ютубе «Проститутку» можно найти с двумя разными дорожками: классическое пианино и оркестр. Но на фестивале мы услышали современную музыку в исполнении рок-группы. Она была хорошей, особенно на моменте, когда пошла инфографика и зазвучали сэмплы лекторши. Жаль, к чёрно-белому видеоряду, иногда традиционно ускоренному, современная аранжировка шла не очень. Местами я, заслушавшись, терял нить сюжета.

Историю по смазанным, местами тёмным кадрам отследить было непросто. Две из трёх героинь похожи, иные титры появляются на секунду, да и за последовательность монтаж не похвалишь. При этом чувствуется профессионализм оператора: разные точки съёмки сообразно художественным требованиям, мастерские переходы между кадрами, бодрая съёмка лыжников. Жаль, что городских пейзажей снова лишь минута-другая: город узнать непросто, только по Бульварному кольцу можно понять, что это Москва.

Несмотря на длину фильма, сюжета там немного. Кино снимали не для развлечения, а как пропаганду здорового образа жизни и феминистской повестки. В нём доносится поныне важная мысль, что криминализовать нужно спрос, а не предложение. Жаль, что даже в странах Западной Европы ждать этого закона ещё много лет, не говоря уж о Беларуси или России.

Чешский неонацист Далибор записывает видеоролики, полные ненависти, несёт свет белого знания всем окружающим, посещает нацистские пивные вечеринки и живёт с мамой. Его увлечение разделяет новый отчим Виктор и терпит подруга Яна. Жизнь рамеренна и безсобытийна — пока режиссёру это не надоедает и он не отправляет Далибора в Освенцим.

«Уютный домашний нацист — отличный персонаж» — подумал, видимо, Вит Клусак и взялся за эту документалку. Его отношение к Далибору сочится из каждого кадра: вот мама Вера вычёсывает ковёр, вот она курит, пока из комнаты доносятся неприличные песни, вот футболка «рождённый в ЧССР», от которой смеётся весь зал. Смеяться над Далибором просто, он инфантилен и очевидно неправ, злость его клипов удобно контрастирует с травоядностью в обычной жизни. Вита заносит, и фильм превращается в размышление о взаимоотношении режиссёра и персонажа.

Когда берёшься снимать документальное кино, никогда не знаешь, получится сюжет или нет. Возможно, здесь именно второй случай: отдельные зарисовки о жизни Далибора великолепны, но его жизнь однообразна: утром на работу, вечером запись роликов или посиделки с друзьями. Иногда встречи с Яной, которые каждый раз заканчиваются ничем. Сюжета нет. Вит свирепеет, его монтаж становится злее. Он начинает подталкивать персонажа к более радикальным действиям — но Далибор не радикал, он хороший человек, который тянется к людям и пытается понять правила взрослого мира. Инфантильность — не порок, и в какой-то степени свойственна большинству зрителей, которые увидят в персонаже часть себя.

Поэтому в эпилоге, правомерно отделённом титром, правила игры меняются: режиссёр оплачивает всей семье поездку в Осменцим с экскурсией и встречей с одной из выживших узниц. И там тоже не только всё идёт не по плану, но даже сюжета не появляется! Как показывал Лозница, сама идея поездки в музей имеет недостатки: все персонажи остаются оторваны от реальности холокоста, слова остаются словами, бараки — какими-то старинными хозяйственными постройками, узница — старой женщиной, которая будучи исключением, подтверждает убеждения Далибора: её же не убили. «Да как ты не поймёшь правды, даже когда мы тебе ею в лицо тычем?» — иносказательно возмущается режиссёр.

Да никак. Человеку тридцать шесть лет, а он хочет переубедить его за год-два документирования. Ты режиссёр документалки, а не художественного фильма, персонажу ты никто. Далибор уже успел сформироваться — и он не будет менять свои взгляды под воздействием окружающих, как это делают многие другие в этом фильме. Особенно Виктор, который, чтобы впечатлить сына подруги, становится ещё большим радикалом, но сдувается перед обстоятельствами. Далибор — неидеальный, но цельный персонаж, поэтому он главный герой.

Весёлое путешествие с Санта Клаусом по ночному Чикаго в поисках его оленей и мешка с подарками — ровно то, что обещает трейлер. Шестидесятисемилетний Курт Рассел отрывается на полную: вплоть до длинного музыкального номера с джазом и бэк-вокалистками. В духе капустника, список хороших детей наполовину состоит из его внуков, а Миссис Клаус играет его жена, тоже известная актриса. При этом фильм держит планку, в нём нет стыдных моментов, всё весело как для детей (северные олени!), так и для взрослых (Курт!). Отлично для праздничного вечера, будто привет из восьмидесятых.

Трейлер рассказал почти всю историю: зал игровых автоматов, где живут Ральф и Ванилопа, подключают к интернету. Они идут в тёмный тоннель под вывеской «WIFI» и попадают в роутер, где их упаковывают и отправляют в бесконечный город брендов. Они хотят купить на ebay руль для игрового автомата взамен сломанного — но из-за непонимания денег им приходится искать тридцать тысяч долларов за сутки. Пока Ральф страдает на работе (и предсказуемо зарабатывает нужную сумму), Ванилопа понимает, что есть гоночные игры поинтереснее «Sugar Rush».

Если бы сюжет на этом закончился — получился бы отличный мультфильм. Потому что чему нас научил Миядзаки? В лучших историях нет злодея. Увы, как понятно по выжимкам из истории создания мультфильма в википедии и по итоговой истории, детский сюжет без злодея — что Рождество без eggnog. В истории появляется даркнет, страшный вирус, психологические проблемы Ральфа явно проговариваются и решаются боем. К финалу зрители выжаты и хотят домой. Вместо весёлого интернет-аттракциона получили слишком детский и слишком длинный мультфильм.

Многие идут на мультфильм только из-за ohmydisney. Жаль, его (предсказуемо) очень мало: три минуты знакомства с сайтом под оглушительный ремикс «Let It Go», пять минут разговоров с принцессами и переодевания их в чудесные свитеры, и две минуты в финале, где принцессы спасают большого и сильного мужчину. Плюс ещё четыре минуты импровизированного мюзикла — и вот всё хорошее по музыкальной части этого сериала. Остальной саундтрек блекл.

Образцовая семья: папа, мама, брат и сестра Натали. Все немного недовольны жизнью, потому что родные болеют, но с кем не случается. Натали познакомилась с неплохим парнем в школе, Генри. Он играет джаз, курит траву и готов к ответственности. У мамы, правда, депрессивное расстройство и шизофрения, но ничего, «всё будет тип-топ». Главное, чтобы по наследству не передавалось. А то иногда плохо заканчивается.

Невероятно увидеть в Беларуси качественный мюзикл, который в 2009 собрал два Тони за музыку и Пулитцера за драму. Герои ведут себя по-взрослому (иногда пропуская совершенно обоснованное ругательство), у них серьёзные проблемы с серьёзными решениями, а с середины первого акта, когда Генри приходит в гости к Натали и все поют, как они отлично заживут, в спектакль «проваливаешься»: дыхание учащается, глаза раскрываются, за персонажей переживаешь. Рок-доктор Мэдден отличный: ожидаешь, что он оправдает свою репутацию соответствующими номерами, но он реально самый здравый человек во всём спектакле, ему веришь, потому что больше некому. Второй акт традиционно пожиже, шаблонов становится чуть больше, но адекватность сюжета всё равно радует.

На русский язык мюзикл перевели весной этого года, и перевод хороший, вплоть до междометий. «Хей» и американские имена немного коробят, но привыкаешь. Сложнее привыкнуть к исполнительнице главной роли мамы, Светлане Мациевской. У неё слишком глубокий, оперный голос, и не хватает пластичности. Она как будто попала в мюзикл из какой-то другой оперы. Остальные хороши: Артём Пинчук в роли брата прыгает по сцене, как акробат, Александра Войцехович и Дмитрий Якубович очень правдоподобно страдают от семейных проблем как сестра и отец, а доктор Александр Осипец будто центр гравитации для всего действия.

Главная проблема этого спектакля — зал. Дом культуры профсоюзов очень стар, с узкими и жёсткими креслами, небольшой сценой и устаревшими колонками. Несмотря на присутствие звукорежиссёра, со звуком были большие проблемы: слова актёров часто забивала музыка и приходилось вслушиваться изо всех сил, басы ухали чуть больше, чем полагается, а одна из правых колонок вообще потрескивала. Рок-музыка предполагает сцену чуть темнее и больше, а так это выглядит будто рок-концерт в сельском ДК. Добавить сюда странный запах соседа слева, и просто чудо, что мюзикл захватил.

Семья в Рогачёве. Мать старается, как может. Старший брат Коля теряет работу, но слишком горд, чтобы искать справедливости. Младший, Андрей, готовится к поступлению в минский вуз, но не верит, что пройдёт на бюджетное. Его друг выбирает велосипед и сторону России в телевизионной войне. Таня пытается намекнуть Андрею, что со встречами пора завязывать. Все они солдаты в гибридной войне, и с первого кадра понятно, что будут жертвы.

Воспоминания неизбежны, и чем их меньше, тем менее токсичным было ваше окружение в детстве. Декорации буквально достают из-под земли, и суть очевидна: это родная земля. Поешь борща из землицы, вот твой кофе, чего же ты не ешь пирожное, я уезжаю и возьму родной землицы в дорогу. В середине братья выкапывают могилу — и земля приобретает ещё одно значение, становится могильной. А поскольку «правда жизни» на сцене ассоциируется с чернухой, залезть в могилу может каждый, и готовишься ко всему. Видимо, поэтому развязка уже не трогает: наученный русскими фильмами, представляешь худшее.

Действие происходит в белорусской провинции, но разговоры все о России и об Украине. «Работа в России — значит отличная?!» — горячится старший брат, устроившийся в украинскую армию. Отношение белорусов к Украине и украинцам чудовищно похоже на отношение русских, кто смотрит телевизор. Там убивают людей и все бегают абсолютно голые, даже на заработки приезжают в Беларусь. Едешь туда — значит, едешь умирать. Конечно, всё не так, и спектакль как бы опровергает все ожидания: Коля жарит шашлык и, вроде, в безопасности, несмотря на мрачные предзнаменования.

Понравилась близость актёров к зрителям: все сидят в четыре ряда полукругом вокруг небольшой белой сцены. Метафора с землёй глубока, и её использование в спектакле и смешит, и пугает. Некоторые ностальгичные детали пробирали: например, неуклюжая интонация матери при чтении письма с тыла. Видеоряд из ассоциативных гифок — красиво и не перетягивает внимание, потому что знаешь, что ничего важного там не покажут.

Но есть две важные проблемы, которые не дают насладиться спектаклем: во-первых, он чудовищно устарел. «Убивает не война, убивает пропаганда»: будто политическое высказывание в блоге, которое в 2016 могло казаться острым, но теперь просто наивно. Во-вторых, форма драматического исполнения даже мне кажется устаревшей. Я не хочу смотреть, как люди страдают в отведённое время, я хочу страдать сам.

Копались-копались в мусоре — и наступили на мину, всех разорвало. Эта новая эра «Доктора» мне нравится. Четверо очнулись на космической «скорой помощи», медленно везущей пациентов к своей базе. Все пассажиры по-своему замечательны: и генерал-женщина, и беременный парень, и на удивление корректный медбрат Эстос. Подождали бы пару дней без проблем, но на корабль высаживается абсолютно неубиваемый и очень прожорливый монстр.

Несмотря на неуязвимого монстра недели и потерянный тардис, ни разу не было ощущения дедлайна — хотя пару раз ощущалась безысходность. У всех персонажей достаточно времени, чтобы осмыслить и обсудить происходящее. И это очень здорово: наконец-то серия не про зло и беготню, а про людей. Сама докторка немного в шоке от такого, и поначалу пытается развернуть корабль, что-то сделать, от кого-то убежать. Эстос великолепно убеждает её, что волноваться незачем.

У каждой группы персонажей достаточно времени, чтобы поговорить. Например, узнать, почему забеременел парень и хорошо ли отдавать ребёнка — что отражается на Райане, которому столько же лет, и у которого те же сомнения об отцовстве. Генерал не только показывает моральную травму от неудобной болезни, но и получает последний шанс показать себя за штурвалом — как и её брат. Андроид Ронан ведёт себя как лучший помощник на свете, а медсестре Мабли всего-то нужно было поощрение от докторки, чтобы перестать беспокоиться и начать работать.

На фоне монстр ест проводку, под генератором включают мощную бомбу, вокруг поле астероидов и спорные территории, но это лишь приправа к многоголосой человеческой драме. Отличная серия — не такая великая, как «Midnight», но напоминает её.