Конечно, к середине сезона сериал раскачался, нашёл свой голос. Серия про тролля, чьего ребёнка стырил школьник, всё ещё на две звезды: Хильду странно видеть в роли супергероини, защищающей несмышлёных городских жителей. Зато подросток-фея страха отлично расширил мифологию Тролльберга и помог понять Хильду. Через кошмары мы посмотрели на её тягу к приключениям с другой, взрослой стороны. Крысиный король тоже великолепен: разумеется, чем страшнее выглядит монстр, тем милее он при разговоре.

Стандартный концерт классической музыки, как его ожидаешь: небольшая филармония в чудесном зале а-ля собор, стулья в ряд, рояль. Бах на затравке: миленько. Но когда включили Гайдна, я понял, что это мой автор: постоянно нарушает ожидания, экспериментирует со всем: делает «волны», включает ложные финалы, берёт стандартные шаблоны и изгибает их, каждую минуту что-то новое.

Павел Любомудров экспрессивно дирижирует и мог бы добавить измерение музыке — но, увы, его закрывал огромный рояль. Гостем концерта был известный пианист Станислав Соловьёв, и над ним, казалось, тряслись все организаторы — до того, что половина номеров была его сольными выступлениями. За густую совковость отвечала девушка-конферансье. Каждый номер предварялся не только объявлением автора и композиции, но и толстым слоев восхваления всех участников: кто где учился и выступал, сколько наград получили, насколько чудесно они играют и как восторжены их слушатели. После такого вступления и играть не нужно: похлопали, согласились и разошлись. Это как... Ну, представьте, перед каждой сценой балета будет выходить конферансье и представлять каждого танцора с его биографией. Юля говорит, это нормально для классической музыки, но всё равно дикость.

Особенностью игры Станислава для меня стала его ярость. Он бьёт по клавишам так, как будто видит в каждой могилу всех его мечт. Лёгкие этюды Баха выглядят под его руками очень неуместно, зато музыка Шуманна идеально подходит. Так и представляешь широкие, грозные и вместе с тем тягучие потоки лавы, в которые складываются звуки рояля. Затем Станислав сыграл вальс Листа — и не хотел бы я оказаться в комнате, где танцуют такой вальс, в духе слэма. Однако профессионализм исполнителя как нельзя лучше был заметен в более сложных местах этого вальса, где сталкивается всё: тишина и громкость, скорость и размеренность. Слэм, что и говорить.

Даже на «бис» вышел один лишь Станислав — и исполнил что-то неплохое одной левой. А жаль — я пришёл на «Метаморфозы», небольшой оркестр с приятным исполнением. Невыдающимся, на мой взгляд, но отлично передающим нюансы музыки, которую исполняют. Они дважды брали Гайдна, и благодаря им я вообще его узнал, выделил из массы классических композиторов. Спасибо им.

Это пиздец.

Как можно было «голубого щенка» начинить пропагандой нетерпимости и насилия — я не понимаю. Во втором отделении сам щенок оскорбляет другого персонажа за непохожесть и попытку исполнить свою мечту, клеймит неприятными словами и изгоняет из группы. И все ликуют!

Очень здорово, что историю про воробьескаутов отделили от остального. Получились две серии с ровным сюжетом, без сумбура. Ну ладно, с птицей всё равно перестарались: в книге развороты с громом выглядели эпично, здесь ощущение повторить не удалось. Вообще, книжные монстры будто больше, чем Хильда: она лишь наблюдатель в мире, полном огромных чудес. В мультфильме девочка — центр мира. Ну, как принято в Америке, наверное. Это немного разочаровывает. Потому что мир больше не самостоятелен, он — игровая площадка для Хильды. Мы понимаем, что всё будет хорошо, и не потому, что Хильда умная и опытная, а просто потому что мир сделан под неё.

Окончание истории из первой и второй книжек одновременно. Снова темп сериала делает ему медвежью услугу. Вот за что мне нравились книжки: за скандинавский темп, когда вместо быстрого пролистывания страниц за сюжетом разглядываешь каждую картинку, потому что на фоне большого путешествия происходят сотни микроисторий. Открыл на прошлой неделе комикс и удивился, как же насыщенны иллюстрации. Последние же выпуски ближе к мультфильму — и по стилю анимации, и по насыщенности против количества.

Вместе с тем, чувствуется, что сериал немного попускает. Больше пауз, да и за прорисовкой персонажей наблюдать интересно. Заставка начала нравиться. Неожиданный экшн, как когда Хильда бегает от тролля или спасает домик короля, — ещё не начал. Слишком много сумбура. Скорее бы прошли все книжки и начался ровный сюжет.

Зачем-то в Лондоне оживили мюзикл 1964 года про актрису с сильным голосом и неконвенциональным телом. Фанни медленно поднимается в актёрской карьере, её возлюбленный Ник медленно теряет деньги, но они любят друг друга и поддерживают. Ничего особо плохого не происходит — вся интрига в том, что, наверное, слишком поддерживают.

Нафталином начинает тянуть уже на вступительной музыке, которая вся такая слащаво-джазовая, как в золотой век мюзикла (о котором пора бы забыть, если бы не чёртов «Ла-ла-ленд»). Весь сценарий такой: слащавый, без острых углов, без единого запоминающегося номера, с традиционной сексистской моралью, которую дают прямым текстом. Не поверил ни единому чувству. Кажется, посмотрев этот мюзикл, я потерял больше, чем приобрёл. Не удивительно, что он не выиграл ни одного «Тони», и всё, что он дал миру — это Барбару Стрейзанд, которую быстро из мюзикла вынули в нормальные роли.

Единственное, что в новой постановке хорошо, — это голос Ника, Дариуса Кэмпбелла. Зал подскакивает каждый раз, когда он говорит. Жаль, больше ни за что его не похвалить: персонаж ни танцует, ни развивается: морда прочит кирпича как при знакомстве, так и в финале. Развитие персонажа можно заметить под микроскопом у Фанни, но реально — нет, она как была умной и пробивной в начале, так и держит свою линию, «бьёт в свой барабан» до конца. Самый интересный персонаж тут — её друг Эдди. Он чудесно играет роль парня-приятеля. Жаль, пробивающиеся нотки «проклятой френдзоны» из шестидесятых немного омрачают его послание.

Ладно, окончание сезона — история Tsuhiki Phoenix — стремительное и драматичное, как полагается хорошему аниме. Две серии разговоров и невнятного фансервиса, зато потом сестру главного героя уничтожают на его глазах непобедимые персонажи и ничего сделать нельзя! Евангелион моде он! И это даже ещё не спойлер, потому что потом становится ещё интереснее.

Первый сериал, Bakemonogatari, исследовал психологические проблемы и как мы их экстернализуем. В мире сериала это означает, что проблемы манифестируются в монстров — но не значит, что убив монстра, мы решаем проблему. Наоборот. Монстры часто даже не мешают жить, но мешают от них избавиться. Эмоциональная боль при решении проблемы дополняется — то есть, визуализируется, конечно, — физической болью от сражения.

Второй сериал целиком про семью. Что значит иметь молодых сестёр, что делать с физической их привлекательностью, как относиться к опасным и детским их увлечениям, какова твоя ответственность и нормально ли, если не получается воспринимать их всерьёз. Всё нормально. Все вырастут, но пока они дети — пусть ведут себя как дети. Всё хорошие мысли, но размазывали их нещадно. Идеально было бы уложиться серий в семь.

Я посмотрел первую главу из семи серий, Karen Bee, и первую серию второй главы, название которой не важно, но весь сюжет рассказали в многословной плашке после заставки. Главное, что бросается в глаза, — ко второму сезону резко выкрутили градус фансервиса. Смотреть местами больно. В восьмой серии Койоми невыносимо долго занимается эрзац-петтингом со своей сестрой. Хочу бросить сериал.

Сквозная линия Karen Bee — что сестра Койоми Карен, будучи вестником справедливости, нарывается на осиное проклятье от Кайки. Последний мрачен и загадочен, от него несёт неприятностями. Нервозности добавляет Сенжогохара, которая сначала старается оградить Койоми от неминуемой опасности, а затем собирается на встречу с Кайки как на войну. С каждой серией Карен всё хуже, полумеры не помогают. Вампирша Шинобу проявилась из тени и очень здорово нехотя помогает — а заодно и разговаривает, потому что, видимо, в сериале было недостаточно разговоров (сарказм).

Действие раскачивалось значительно дольше, чем в мини-историях первого сезона. И логично, что подобно сёстрам Койоми, проклятье и борьба с злодеем закончилась пшиком. «Хорошо, я ухожу, могу извиниться, если хотите. А гипноз так и так закончится сегодня-завтра». Слишком много драмы вы ожидаете в своей жизни, но это удел школьников. Выросли — будьте готовы к тому, что всё прозаично.

Их метания походили на то, как мамы начинают метаться, всех обзванивать и бегать по докторам, когда их ребёнок заболевает (и у нас так было). Нужно не трепыхаться и тупо пересидеть два дня, но нет, в жизни должна быть драма, мы же особенные.

У Японии репутация абсолютно безопасной страны: можно не запирать дом и оставлять сумки на улице. Японские драмы показывают другой мир: с жестокими, инопланетными убийствами и неуловимыми преступниками, от которых нет спасения в спокойной жизни. «Магазинные воришки» умудряются совместить оба мира: в городе безопасно даже пятилетним девочкам, но за сумкой лучше следить, а во дворе землю не копать. Мало ли, на труп наткнётесь.

За все беды в фильме ответственна странная и большая семья Шибата. Бабушка просто любит компанию, вместе с матерью готовят еду; дочь работает в сомнительном заведении, а отец и сын воруют из магазинов еду и бытовую химию по мелочам. На обратном пути последние замечают пятилетнюю девочку, которую оказалось легко забрать, но невозможно потерять. Ничему хорошему никто никого не учит — но они отлично проводят вместе время, пока полиция не обнажает большую ложь, связывающую всех персонажей.

Впечатление будто от летнего аниме: понимаешь, что ничего страшного не произойдёт, погода всегда хорошая, еда всегда будет, и каждый персонаж будет добр к другим. При этом японцы как-то оригинально снимают, что смотреть на это не скучно. Музыки минимум, в длинной кульминации её нет вообще, что заставляет вслушиваться в каждое слово. Фильм уже в прокате (на фестивале его показывали неделей раньше), войсовер от «Мельницы» очень качественный.

Мораль на поверхности: семья — это работа, если её не выполняешь... Нет, лучше так: семья — это дом. Иногда достаётся по наследству, иногда его можно постро... Нет, всё равно чушь получается. Герои фильма построили семью из грязи и веток, и это как будто нормально. Болеешь за них, переживаешь, когда отец не следует придуманному им же кодексу. Но ёлки, они же каждый день нарушают законы и творят фигню даже по японским меркам! Таких семей просто нет, а что есть — это насильники и жертвы, объединённые стокгольмским синдромом. Все четыре ключевых условия синдрома верны для каждого члена семьи в этом фильме. Проблема не на поверхности, потому что мы рассматриваем ситуацию от лица пятилетней девочки. Как в «Проекте Флорида», где ужас ситуации тоже нивелировался оптикой.

Это несоответствие медленно копится внутри напряжённостью, и счастливо разрешается в кульминации. А в развязке второй поворот: реплика «отец» в холодное стекло и вот этот взгляд девочки в последнюю миллисекунду фильма ломают весь хэппи-энд и однозначность финала. Было ли им хорошо, стало ли? Единственный отрицательный персонаж ни разу не появляется в кадре, но нависает над развязкой тёмной мыслью: стоят ли закон и порядок грустного взгляда ребёнка? Вот эта двойственность, когда внешне всё отлично, а внутри лишь выбор из двух зол, и привлекает в японском кино.

История о красавце Карлосе (Лоренцо Ферро, первая роль, но какая!), который в чужих домах чувствует себя лучше, чем в своём, и тащит всё блестящее просто поиграть и раздарить. Он находит себе друга в Рамоне (классически красивый ветеран кино и тв Чино Дарин), и вместе с его колоритным отцом Хосе начинает грабить магазины вместо квартир. А потом появляется корысть и всё, как полагается, идёт под откос.

Что главный герой отрицательный, понятно если не с начала, то с первого трупа. Понятно и то, что придумать такую историю сложно: она приукрашивает биографию реального преступника с тем же именем, который уже 46 лет сидит в аргентинской тюрьме. Реальность точно не была так красива: яркие цвета и бодрая музыка напоминают о работах одного из продюсеров Педро Альмодовара. Фильм снят как по учебнику, его приятно смотреть — правда, со временем возникает вопрос, зачем. И не уходит.

Например, чтобы насладиться движениями Карлоса, который будто лист на ветру, непринуждённо обходит все преграды и примеряет приглянувшиеся чужие вещи. Его не втиснуть в классификации, хотя фильм дразнит шаблонами. Карлос как стихия, непредсказуемый и без тормозов. Его сложно воспринимать как человека — скорее, как злого бога, который вознаграждает сильных, кто осмеливается быть рядом, но карает, едва усомнишься или возгордишься. Который всемогущ, как Рик-огурчик, но импульсивен и упрям — что его и подведёт.

По пути домой я размышлял, почему этот фильм не понравился, в отличие от «Молодости» или «Воришек». Вроде, законченная история, всё красиво, даже танцы есть. Пожалуй, разница в деталях — тех, что имеют персональное значение. Во всех трёхзвёздочных фильмах есть что-то, что задевает лично. Дети, вещи и события из воспоминаний, мои мечты, которые воплощают герои. Из этого вывод получается странный, но и логичный: лучший фильм — это фильм обо мне. С «Ангелом» меня не связывает ни единой детали, поэтому он такой: хороший, но не шедевр. А за тех, кого он зацепит, мне что-то страшновато: слишком много мяса, чтобы впускать его в голову.