Перед тем, как натереть морковку, нужно её очистить — но хвост обрезать не надо: за него можно держать, чтобы больше моркови пошло в дело. Тушёное мясо можно нарезать ножницами — но выглядит это не так удобно, как ножом. Я ожидал больше подобных кулинарных наблюдений, но документалка была не про еду.

Каждый вечер под мостом в Тайбэе одно и то же. Закрывается зал игровых автоматом и его хозяева, парень и девушка, выгребают и пересчитывают пуд мелочи. В ночной забегаловке Мистер Куо с женой готовят рис для случайных прохожих и вешают карту Тайваня. Кормит золотых рыбок женщина в непонятном магазине с телевизором. Собака проверяет лапой дверь, за которой давно нет её хозяина. Жужжит бесконечный рой мотоциклистов. Однажды Куо по пути с рынка съезжает не туда и попадает в новое место: где каждый вечер бьются о берег волны и светит маяк.

Вспоминать этот фильм веселее, чем смотреть. Последовательность статичных планов по 10-15 секунд создаёт полное ощущение ночного тупняка. В четыре часа ночи всё кажется уморительным: например, приделать камеру к поворчивающемуся вентилятору. Взгляд фокусируется не только на действии, но и на произвольных предметах: ставнях закрытого магазина, дереве, летающей от ветра коробке. Время суток не считывается: иногда кажется, что забегаловка работает днём, а на рынок за дорожающими продуктами Куо ездит ночью.

При этом фильм без какого-либо действия умудряется обмануть всех ожидания, и не только со страной. Например, тупняк после полуночи свойственен нам — но не тем, кто спит днём. Бедная собачка — но смотрите, у неё новый хозяин и компания. Прибой в начале — а теперь забудем о нём и переместимся в центр Тайбэя. Фильм о кафе и его работниках, но на самом деле только об одном человеке. Когда его мопед сворачивает не туда, и Куо спит ночь в гостинице, как все нормальные люди, думаешь: означает ли это возвращение к нормальной жизни? Да нет, конечно: единожды потеряв свою тень в ночи, не найдёшь её в волнах.

На экране появляются французские титры — и я вспоминаю, что ходить на их фильмы нужно осторожно. Французское кино как русское: почти всё оставляет в разочаровании. Начинается красиво и глубокомысленно, а из зала выходишь со вздохом «французы, б...». Этот фильм — не исключение.

Истории о подростковом ангсте все рассказаны — можно было бы подумать, если бы не «Холодная война». Лора, которую играет дочь известного актёра Лили-Роуз Депп, ходит со сложным лицом и нарывается на опасные неприяности. Которые оказываются другими людьми со сложными лицами. Например, писателем и горе-перформансистом Полом. «Веришь, что я могу тебя убить?» Вместе они пытаются убедить жителей кемпинга, что рядом живёт опасный леопард-людоед, но делают это так уныло и топорно, что в него не верят даже те, кто столкнулся с настоящим леопардом. На фоне разыгрывается детективная история про пропавших людей и сильных женщин, но так тонко, что её не замечаешь и развязка только удивляет: что, в этом фильме был сюжет?

Режиссёр-сценарист Венсан Мэриетт говорил, что видел в главной роли Кристину Риччи, но когда познакомился с Лили-Роуз, понял, что она идеально подходит на эту роль. Девушка, кажется, так запала ему в душу, что большая часть фильма — крупные планы её лица. Она и все остальные персонажи редко улыбаются, и так на сложных щах играют весёлые французские каникулы. Фильм умудряется ничем не удивить: стандартные планы и проезды, заезженные фразы, и даже сюжет предсказуем с первых минут. Страшные моменты не пугают (леопард вообще какой-то забитый), детективная линия не содержит загадок и не волнует, а драматические моменты смотришь с рукой на лице. Всё это уже было в других, более смелых фильмах — в том числе и от французских режиссёров.

Половину фильма чувствуешь непонимание: фразы построены непривычно, действия загадочны. Фильм как будто с другой планеты, из социалистического рая. Когда на экране начинается война, и камера делает несколько длинных пролётов в финчеровской манере под эпичную музыку, внезапно понимаешь, что достиг высшей точки фестиваля, и лучше этого фильма уже ничего не увидишь.

Хэ Сяопин поступает в армейский ансамбль, где становится объектом насмешек из-за своих ошибок и особенностей. Она засматривается на Лю Фэна, «идеального бойца» на свою голову, который влюблён в солитску Лин Диньдин. Ну и прочая вечная молодость. Ансамбль исполняет сложносочинённые танцы под проникновенную музыку в жанре «травка на лугу растёт, революция — вперёд». На фоне, тем временем, сначала кончается «культурная революция» вместе с Мао, а затем начинается война со Вьетнамом. Кто не отсиделся в безопасности сцены, стал героем — конечно, жуткой ценой.

Все актёры и команда фильма уже имеют несколько призов за прошлые работы. Сценаристка Янь Гэлин адаптировала собственные мемуары — но даже зная это, в голове не укладывается, как вообще возможно сочинить, спланировать и поставить фильм такой эпичности. Он как будто китайская версия всего, что мы помним: кинематография от Финчера, цвета и геометрия от Уэса Андерсона, музыка на голову выше «Холодной войны», танцы достойны любого популярного мюзикла. При этом персонажи произносят слова, будто написанные Сорокиным, что создаёт ощущение нереальности, какой-то загробной пост-социалистической жизни, где все общаются цитатами из съездов Партии. Тем сильнее бьют по чувствам моменты, когда персонажи перестают.

Схематичность, свойственная блокбастерам (фильм собрал 236 млн долларов в Китае), в чём-то вредит западному зрителю: в персонажах, пусть их тут немного, можно запутаться, и в памяти остаются не их подвиги, а чудесные яркие фоны и мрачная серо-зелёная палитра сцены сражения. С другой стороны, всё в этом фильме играет на ностальгию китайского зрителя: от лакированных досок на полу общежития до плакатов с Мао. Тем удивительнее, как режиссёру Фэн Сяогану удаётся транслировать эмоции — кажется, он нащупал что-то общее между китайцами и родившимися в СССР, людьми, которые научились шифровать чувства в протокольных фразах и заученных действиях. Это будто возвращение в страну, где нет секса, но есть любовь.

В анонсе заявлены девочка, которая умрёт от рака, и её мечты: ага, сюжет немного предсказуем. Выбрал фильм только за хронометраж: всего 74 минуты, мне не успеет надоесть, а дочке — наскучить. «Супа Модо» оказался изобретательнее — и это первый фильм фестиваля, титры которого я смотрел в слезах.

Когда мать девочки узнаёт, что жить той два месяца, она забирает Джо из больницы, укутывает в три одеяла и помещает под домашний арест, чтобы чего не. Джо скучает о больничных друзьях, просмотрах супергеройского кино и спорах, кто круче: Джет Ли или Джеки Чан. Помочь ей почувствовать волшебство в обычной жизни берётся сестра Мвикс с другом Майком: сначала благодаря их флэш-мобам девочка поверит в свои супер-способности, а затем станет героиней первого деревенского фильма.

Для фильма, который для всех актёров и команды практически дебютный, «Супа Модо» неожиданно хорошо выглядит и звучит. Стабильная, чёткая картинка, минимум ручной съёмки, незаметная цветокоррекция, рельсы и телекран. Чувствуется немецкая часть работы. Актёры не переигрывают, как того ожидаешь от африканского кино, особенно супергеройского. Но соответствие ожиданиям не означает, что точно такой же фильм можно снять где-нибудь в Восточной Европе: его очарование и сюжет держатся на сотне мелких нюансов кенийской культуры.

Например, религия. Мы знаем, что в африканских странах либо христианство, либо язычество стоят в центре общинной жизни. Но в фильме ничего такого нет: напротив, все попытки провести ритуалы высмеиваются. «И если богу угодно, пусть заберёт её прямо сейчас! — Стоп, это слишком, кыш отсюда!» Пёстрая свадьба уходит куда-то на третий план, когда тут реальная возможность повеселиться. С этой стороны кенийцы выглядят прогрессивнее персонажей «Человека, который удивил всех».

Здесь бог — это кино. Отрезав от него дочку, Кэтрин лишила её смысла жизни, но походы в «церковь кино», грязный салон Майка, осуждаются обществом. Со временем, конечно, вся деревня участвует в новых ритуалах, и Майк с его камерой «Black Alexa» — пророк нового бога. Кино облегчает страдания, учит верить в чудеса, проявляет лучшее в людях. То есть, да, это такой «Бульвар Капуцинов» по-кенийски. Я слышал, в оскаровском комитете любят кино про кино — надеюсь увидеть название этого фильма в шорт-листе. Главный приз «Лiстападзiка» был у него даже не в первой десятке побед.

Единственный биопик, который так меня впечатлил, что помню его до сих пор, — это «Стив Джобс» Дэнни Бойла. Он не рассказывал историю от рождения до смерти, но показывал несколько моментов из жизни, которые раскрывали человека и его взаимоотношения с другими. Хороший биопик — это не учебник истории на два часа, а художественный фильм, который в несколько мазков показывает душу героя. Увы, это не про «Юлия».

Перед Карлосом Акоста (играет себя) с детства проложен прямой и ясный путь, контуры которого понятны в самом начале, на прослушивании в балетной школе Гаваны. Но с одной стороны, патриархиальная культура уже проросла в его голове и не даёт понять, что мальчики достойны балета. С другой, карьера означает работу в других странах, а Карлоса каждый день неудержимо рвёт на родину. «Наверное, я единственный кубинец, кто хочет не сбежать, а вернуться». Преодолевая эти невозможные препятствия, подгоняемый пинками от отца («Билли Эллиот» наоборот!) и учительницы, он поднимается на самый верх балетной карьеры: в Королевский балет Великобритании.

Что этот фильм делает хорошо — это заряжает энергией. Выйдя из кинотеатра, я расправил плечи и шёл как на собственное выступление. Мне захотелось менять мир так, как я умею лучше всего, и быть лучше каждый день. Слава богу, к утру это прошло. Рецепт успеха прост, вы читали его сто раз: пахать и пахать, в то время как твои менторы произносят вдохновляющие наставления. На что тут смотреть — непонятно. Фильм идёт по стандартной схеме «родился — победил — сходил на кладбище». Карлос экранизировал собственные мемуары, и за него можно лишь порадоваться.

Вот только чего я ждал? Я же шёл на балет и на музыку. И получил их — особенно в перерывах сюжета. В фильме есть зерно лучшей постановки: это отрывки из балета «Юлий», который ставит взрослый Карлос в театре Гаваны. При этом он играет роль своего отца, что добавляет эмоциональной глубины, особенно в сцене наказания. Балет я предпочту такому фильму десять раз из десяти, он заметно интереснее, глубже и не отвлекается на вдалбливание моралей про кубанскую политику и проблемы белых людей.

Волчишко (2018) *
Мультфильм про пушистого волчонка, который всего боится и которого на время берёт к себе человек, выглядит ровно как представляешь себе артхаусную анимацию. Ленивая перекладка, однофазная анимация, переиспользование всего. Все звуки и вся музыка резкие и длятся лишь по паре секунд, чтобы подчеркнуть какое-то одно действие. Ничего сквозного, фильм — набор раздражителей. Зачем это смотреть, непонятно. Из хорошего — отлично передана пушистость, и цветные фоны в снах неплохие.

Азбука опасностей (2018) —
Госзаказ, предсказуемо столь же цветастый, сколько унылый. Все персонажи говорят стихами с обязательной моралью, злодеи хихикают, дедушка бородат, дети-домовички цветы жизни. Сказка иллюстрирует опасности на каждую букву алфавита, нам показали вторую часть из трёх: про инструменты, кипяток, мороженое и так далее. Единственное, что интересно в мультфильме, — угадывать опасности, которые потом назовут и впишут в книгу. Анимация стандартная, запоминается только бросающимися в глаза проблемами с перспективой.

Лентяйка Василиса (2017) ***
Я рыдал весь фильм: Василиса один-в-один моя трёхлетняя дочь. «Ножки болят, ручки болят, бабушка меня оставила» (и за дело!) Ей пытаются помочь разные необычно представленные звери (виноградная улитка!), и все её разочаровывают. Ни секунды не скучно, все персонажи ведут себя адекватно, каждая фраза шедевр («я серый козёл» — продолжаю рыдать).

Режиссёрка, Марина Карпова, явно горит этим мультфильмом. Вместе с ней на сцену вышла Яна: она озвучила Василису, выбранная из шестидесяти претенденток всего в четыре года. Марина интересно рассказала, почему ребёнку сложнее озвучивать анимированного персонажа и как она помогала из-под стола.

Лагодны воўк (2018) **
История про «галодного» волка, которому жалко своих жертв, и он вместо этого играет с ними музыку. «Так у тебя ж буквы на двери переставлены» — замечает мужик из деревни: «лагодны» означает «хороший». Фильм невероятно милый, а чудесная, профессионально поставленная музыка с первых кадров выделяет его из остальных.

У Палессi на балоце (2017) ***
Познавательный альманах белорусских мифических существ: дракона Цмока, малышей краснолюдок, птицу Крыжатика и духа воды Малимона, — обрамлённый историей парня, разворошившего муравейник, и бородатого духа леса. Сделан в пяти разных стилях, один другого краше. Засматривался на картинки и погрузился в белорусскую культуру лучше, чем после популярных на ютубе роликов про историю. Удивлён, что все персонажи добрые, даже дракон. В русской культуре со всеми нужен глаз да глаз.

«Ух ты, как красиво» — подумал я с первых кадров. «Кажется, это не моё» — решил через полчаса. «У меня всё затекло, мы тут будто два часа уже сидим» — приговорили фильм школьники с соседних мест.

В нём бразильцев поражает некая «эпидемия», которая суть крайняя форма страха. Виноваты новости по телевизору, конечно. Мальчик Тито пытается по примеру отца собрать машину, которая поможет ему понять городских голубей и победить болезнь. Затея с каждым разом проваливается, и в итоге все превращаются в камни. Но у городских голубей есть сверхспособность, которую они усвоили тысячелетия назад вместе с людьми, и в отличие от последних, помнят её до сих пор.

Если описание кажется дурацким, то вы ещё мульфильма не видели. Этих машин-переводчиков три или четыре штуки в разных местах, и все они последовательно ломаются. Затем там ещё людей переселяют в голубей и обратно с нулевым результатом. В телевизионной истерии виноват, разумеется, один слишком богатый злодей. В финале все пляшут и обнимаются, не усвоив никаких уроков.

Восхищает в фильме только одно: фоны-картины, нарисованные масляной краской. Краска и целл-шейдинговая 3d-анимация для персонажей — вот и весь арсенал аниматоров. Что означает неровные линии, переходы между сценами широкими мазками кисти и яркие, незабываемые цвета. Фильм будто рисуют на наших глазах. Это густая краска, она даёт не только текстуру, но и заметный рельеф. Если бы удалось отвлечься от сценария и рассматривать технику, я был бы доволен.

«Угловатый» — прилагательное, которое описывает все элементы фильма, от музыки и персонажей до сюжета и монтажа. Нагромождение событий утомляет, хочется поставить на паузу. А смысла во всех этих сценах с гулькин нос: можно было бы вырезать половину, и стало бы только интереснее. Похоже на проблемы комиксов от иллюстраторов, когда хочется выпендриться в визуальном плане, но нет умения сделать под это сюжетную основу.

Реакция зала из школьников напомнила, как я пытался показать гениального «Спиди-гонщика» Вачовски детям. Помнил яркие цвета и несложный сюжет, а обнаружил тонну длинных диалогов в разных локациях, которые детям предсказуемо наскучили через полчаса. Но тот фильм я с удовольствием досмотрел в одиночестве, а «Тито» бы выкинул без сожаления.

Я ставлю две звезды, но не знаю, почему. Это первый фильм в фестивале, который я не понял. Как хайку: я вижу структуру и могу сосчитать слоги, но не знаю алфавита и не могу прочитать. Мне тупо не хватает словаря.

Французская туристка Джоан (Жульет Бинош, которая не всегда понимает, что от неё хочет японский режиссёр) приезжает с студенткой-переводчицей в японский горный лес, где в уединённом доме живёт нелюдимый Сатоши (Масатоши Нагасе). Они ищут мифическую траву «видение», которая цветёт раз в тысячу лет. Через несколько месяцев Джоан возвращается как раз под цветение, но в доме Сатоши уже поселился загадочный Рин. Дальше будут видения из прошлого и будущего, осенний лес, роды, смерть, древний лес, паста, тысяча градусов, споры гриба, кора и ещё много всего, что не поддаётся толкованию.

Почему же он мне понравился? Мне нравится темп японских фильмов. В отличие от западных, тут не нужны никакие злодеи. В привычных нам фильмах главное — драма, когда все чего-то хотят, борятся, бегут, крики, звонки, перепетии. «Видение» началось — и я сразу понял, что здесь ничего этого нет. Смотреть японское кино — это как гулять по лесу или смотреть на воду. «Ты видишь, ты слышишь, ты осязаешь, ты чувствуешь — этого достаточно», как объясняет счастье Сатоши.

Фильм на 70% состоит из леса и на 30 — из символов. В отличие от «Бегущего по лезвию 2049», их не хочется расшифровывать и объяснять. Горный лес живёт по своим правилам: в нём есть можжевеловое дерево, впитывающее голоса, гриб со спорами, лишающими боли, туннель, который соединяет едва ли только две стороны горы, живой ветер и Аки, родившаяся тысячу лет назад. Сатоши не спрашивает «почему», он учится жить среди природы, по-своему заботиться и спасать гору — и природа не несёт угрозы, как в западных фильмах. Что удивительно, Джоан ведёт себя точно так же: кажется, европейской актрисе не по себе такое поведение героини, и она проводит фильм с недоумённой, маскирующейся под понимающую, улыбкой.

Шёл домой с ощущением, что посмотрел лучший фильм фестиваля. Это ощущение, конечно, ложное: документальное кино идёт в своей категории, своём «весе». Его нельзя судить наравне с художественными фильмами, потому что в последних оцениваешь выдуманный мир, а в документальных — силу истории и умение подать мир реальный. Реальность по эмоциональному заряду без труда побеждает выдумку.

Завлекалочка в трейлере была проста: смотрите, это дверь в квартире, которую не открывали семьдесят лет. Вам же интересно, что за ней, да? Дурацкая обманка: я ожидал историю физической двери, а не открытия метафорической двери в бездны истории революций. Бывшая профессорка математики Сербьянка Турайлич в начале фильма рассказывает о квартире и выглядит непримечательной женщиной — но когда на телефон звонят с телеканалов, а разговор переходит на историю страны, её опыт оказывается важен для понимания, что происходило в Сербии в последний век.

С первых минут увлекает музыка: тут некстати вспомнинаешь, что фильм подписан HBO, и ощущаешь дух их сериалов. Монтаж фильма поспешный, ни на чём камера не задерживается дольше пяти секунд, даже на лицах. Явный контраст с лентой Ху Бо, где длинные крупные планы помогали почувствовать правду персонажа. В документальном кино правда вместо этого подтверждается документами.

Фильм цитатоёмкий, почти как «Горе от ума». Начал запоминать отдельные фразы, но их оказалось слишком много. «Вы не очень хороший профессор, если не занимаете сторону студентов»; «не страшно, если ваши мечты не сбываются, страшно, если вы в старости понимаете, что никогда не мечтали»; «мы всегда ждём, что выйдет кто-то другой»; «мама, они убрали национальность „югослав“». Фильм-урок, фильм-катастрофа.

Нельзя не проводить параллели с нынешней действительностью — как с оппозицией и её подавлением в России, так и с цветущим национализмом в Европе. День после революции, 6 ноября, ощущался как одновременно начало прекрасной эпохи и конец всех надежд. Как строить правительство, как предотвращать мародёрство? Финал в настоящем времени, когда к власти в Сербии приходит националистическая партия, и разговор Милы с матерью как будто запечатывают вердикт: всё будет плохо. Нужно бороться — резюмирует Сербьянка.

На каждого, наверное, фильм действует по-разному. Кого-то тупо обучит истории Югославии, кого-то утвердит в мысли «пора валить», другую побудит выступить с речью или подтолкнуть знакомого. Это полуторачасовое знакомство с невероятно сильной женщиной, которая лишь не могла остаться в стороне или бросить свою страну, как-то повлияет на каждого. «Я уже стара для очередной революции, теперь ваша очередь».

Длинная история о трёх людях, которых выгоняют из дома. Хей Бо не любят в семье, единственная поддержка — бабушка, которая живёт далеко. Он помогает другу, предположительно укравшему телефон «грозы класса» Ю Шуая, и нечаянно роняет последнего с лестницы. «Теперь тебя убьёт его брат» — сообщает Бо его подруга Хуанг Линь. Её мать нарциссична как ребёнок, а тот брат в это время стоит, ошарашенный, в шкафу. Позже он столкнётся с ветераном Ванг Джином, которого дети выселяют из собственной квартиры, из-за кия, который тот купил у Бо, и все они вместе с каждым часом сильнее почувствуют, в каком безразличном мире живут. Да и слону, к которому они стремятся в Манчжурию, они не особо нужны.

Это хороший художественный фильм, который использует каждую минуту из тех, что ему отведены. Но есть в нём один физический недостаток. Это не сверхдлинные планы, из которых он склеен, и не точка обзора из-за спины или спереди главного героя, и не съёмка с рук, и не странная манера фокусировки: всегда исключительно на главном герое, с кем бы он или она не разговаривали. Однако всё это в сумме через три часа начинает укачивать: всё действие происходит в расфокусе, на него ты смотришь из-за спины персонажа, борясь с качкой оператора. После фильма ещё три часа болела голова. Но я не жалею, что его посмотрел.

Может, это китайская специфика, или Ху Бо специально заостряет на этом внимание, но всё, что видишь четыре часа — чудовищное безразличие одних людей к другим. Ни «спасибо» или «пожалуйста», никакого такта, никакой цены жизни. В этом фильм перекликается с «Сулейман-горой»: может, в азиатской культуре это нормально? От этого меня, воспитанного в европейской культуре, весь фильм сопровождало ощущение опасности — и вместе с тем, непонимания, почему персонажи не выйдут из своих ситуаций, всё же просто. С высоты опыта Ванг Джину несложно разобраться с местными гопниками, а для школьников всё это сворачивается в один клубок безысходности. Хочется сбежать, но куда? Только в яркую рекламу, обещающую чудо.