Сегодня по пути на книжную ярмарку и обратно послушал два выпуска «Everything is alive». Они хороши тем, что 20-25 минут: можно успеть по пути. Суть проста: ведущий интервьюирует предметы. Банки, столбы, полотенца, посудомойки, вот это всё.

В первых двух выпусках были банка колы и фонарный столб. Точнее, баночк и столбесса :) Я ожидал любой дичи, но не ожидал, что интервью будет такими захватывающими. Это не чтение пьес по ролям: паузы и неуверенность в голосе создают полное ощущение настоящего диалога. И эта нерешительность в выборе слов ведущим: будто он понимает, что говорит с предметами, но из вежливости подбирает другие местоимения. Драматургия, конечно, тоже есть — она вытекает из очевидных желаний или страхов этих предметов. «Извини, как ты смотришь на то, что я тебя выпью?»

При этом тема, конечно, одна: люди. Их отношения с вещами, то, что они не замечают, то, что предметы могут заметить необычного. Юмора достаточно: «суп в банках странный. У него нет чувства времени или пространства». Или как когда столбесса узнаёт, что знаменитый столб из «Поющих под дождём» украли, она с негодованием утверждает, что его недостаточно хорошо искали: «могли бы развесить на собаках объявление о потерянном столбе». Да, в разговоре постоянно всплывают неожиданные факты. Иногда их сообщают предметы, иногда гуглит ведущий в ходе беседы.

Опубликован один сезон из десяти выпусков, на прошлой неделе начался второй.

Вот уж не ожидал увидеть логотип DreamWorks. Так давно его не встречал, что думал, будто компания закрылась. Он ассоциируется с любимыми фильмами прошлого: «Шреком», например. А тут ещё и слово «Amblin» триумфально выехало в последнюю секунду. Немудрено: в этом фильме ностальгии — как в «первом игроке», только для нормальных людей, а не детей восьмидесятых.

Тони Валлелонга отлично работает вышибалой в модном нью-йоркском клубе, но вот незадача: тот закрыли на пару месяцев, а деньги нужны. Он нанимается водителем к темнокожему пианисту, одному из лучших в мире. Дон Шёрли собирается в тур по американскому югу — и в шестидесятые годы крепкий белый спутник ему жизненно необходим. Тони отыгрывает архетипичного итальянца: паста-пицца, друзья в каждом заведении. А Дону нет места в полярном мире: среди белых ему быть запрещено, а для других он не свой. Так и пинают его отовсюду, но он до конца верит, что своими выступлениями он меняет людей к лучшему.

От фильма веет густыми восьмидесятыми, Спилбергом, плёнкой, рождеством и вот этим всем. Смотреть его — будто пересматривать всю тогдашнюю классику: «один дома», «день сурка», «назад в будущее», тому подобное. Это тёплое и приятное чувство. Мы готовы смеяться над колоритными фразами Тони и хмуриться на минутных злодеев, каждого из которых друзья, конечно, побеждают. Это путешествие по истории расизма шестидесятых, которое с каждым новым городом крепче вбивает мысль, что не дай бог повторить. В некотором смысле расизм для Америки — как нацизм для Германии, и приятно видеть, что его проигрывают в популярных фильмах.

Но если вспомнить про «Dear White People», что я неосторожно сделал в середине фильма, то на контрасте что-то начинает закипать. Белый режиссёр и два белых сценариста этим фильмом будто хлопают друг друга и всех белых американцев по спине: посмотрите, мол, какие дикие были шестидесятые, и как далеко мы продвинулись, что разрешаем неарийским людям сидеть с нами в одном зале и даже гулять после наступления темноты. Давайте же напомним нашим детям, что их родители участвовали в этой революции, и заодно раздадим друг другу пару оскаров.

Вот уж не думал, что серия из посредственного сезона «Доктора Кто» может быть эффектнее оскаровского фильма. Я буквально кипел, когда Розу раз за разом ставили на место, а тут Дон Шёрли не только темнокожий, но и гей, и из отдельного социального слоя... В общем, в духе «Rent», «Sex Education» и других работ, которые невозможно смотреть, все проблемы навесили на одного человека и сделали так, что ему невозможно сопереживать. Да что там, есть же Тони-болтун, который решит любые проблемы и покажет людям из прошлого их место, ведь он же Продвинутый Белый Американец, Такой Же Как Мы, потому что Иммигрант.

Фильм отличный, приятный и с достойной моралью. Он вызывает чувство ностальгии своей манерой съёмки и примерно всем, от палитры до выбора музыки. Хороший должен быть у него саундтрек. Но ностальгия здесь перетекает в ощущение, что весь фильм неприлично устарел. Ему хорошо бы выйти лет тридцать назад. А в нынешней культуре нельзя не заметить, насколько торчит из создателей фильма то, что фильм пытается объявить пережитком прошлого. Он bullshits us, и это сложно простить.

Скотт почти высидел срок домашнего ареста, но за пару дней до «увольнения», конечно, появляются дела безотлагательной важности, которые ставят под удар все его годы хорошего поведения. Хэнк Пим с дочкой почти вытащил жену из квантового измерения, пока преступники и молекулярно-нестабильная девушка пытаются украсть его лабораторию в своих целях. Несколько погонь спустя добро торжествует: преступник в тюрьме, Джэнет (неожиданная Мишель Пфайфер) на свободе, а призрак-Эйва хоть и спасена, но замышляет недоброе.

Кажется, фильмы марвела начинают надоедать. Насколько три фильма 2017-го были великолепны и смешны, настолько первые два фильма 2018-го вышли эпичными, ломающими статус-кво и серьёзными. Ну, насколько это возможно у марвела: без острых углов. Чтобы уравновесить, выпустили второго «человека-муравья»: камерную семейную драму про приоритет родных над законом. Этим ЧМ2 очень похож на «форсажи», но только тут глаз не радуется. Не зря я пропустил этот фильм в кинотеатрах: ему и незачем. Он больше для семейного просмотра, с чипсами и детьми.

Весь день я пытаюсь что-нибудь придумать про этот фильм, и не могу. Он слишком ровный. Ни единого острого угла. Как по нотам. Технически, про него можно написать много лестных слов. Великолепные актёры — хотя иного не ожидаешь от таких фамилий. Чудеса с изменениями размеров ожидаемы от фильма про человека-муравья, но в этом фильме мастерство нажимать кнопку вовремя довели до совершенства. Мотивация всех персонажей разумна, ни разу не возникает ощущения «ну кто это писал вообще». Музыка... Ну, адекватна, наверное, я её не замечал.

Но всё интересное показали в трейлере (ту самую погоню на волшебном минивэне), а персонажи учат... чему? В «форсажах» показывают, как важно зацепиться за кого-то, назвать своей семьёй и ставить на первое место. А тут — что иметь костюм человека-муравья прикольно. Даже если ты последний мудак, главное — мозги. Очень технарская мораль, в кремниевой долине бы оценили.

Отцу семейства Петеру (неожиданный Майкл Пенья) снятся кошмары про нападение пришельцев и смерть всех вокруг. Днём он ходит из дома на работу по городу, состоящему из одного квартала высоток, и упорно избегает визита к мозгоправу. Разумеется, видения скоро влекут настоящую атаку из космоса, и жена (Лиззи Каплан, удивительно) ждёт от него предсказаний и руководства. Со временем оказывается, что снилось ему совсем не будущее, да и пришельцы не те, кем кажутся.

У Петера две дочки. Это сразу накладывает сюжетные ограничения на фильм: как в и «Войне миров» с Томом Крузом, дети должны выжить. Потому что смерть ребёнка сразу меняет жанр фильма: какая бы там ни была научная фантастика или period drama, как только в фильме умирает ребёнок — всё, это фильм про смерть ребёнка, и никто никогда не сможет одновременно вытянуть все последствия этого хода, сохранив идею изначального сюжета. Поэтому — просто нет. В середине фильма, когда семья укрывалась от захватчиков в квартире и младшая вылезла за игрушкой, я был несколько раз готов остановить и закрыть нетфликс, но фильм оказался лучше моих ожиданий.

Кстати, кто жалуется на нелогичных и надоедливых детей («неужели она не понимает, что когда в доме враги, вылезать нельзя? Игрушку же можно купить!»), у того не явно их не было. Любимая игрушка для ребёнка — это же как ребёнок для взрослого. Настоящий хэппи-энд — когда Петер находит мишку по пути к эвакуации.

Так вот, счастливый финал неизбежен, что сняло напряжение, и можно было следить за сюжетом. Дальше без спойлеров невозможно.

В кульминации мы узнаём, что пришельцы действительно люди, а те, кого мы считали людьми, на самом деле андроиды. С этого момента нужно внимательно следить за собой: стала ли жизнь главных героев менее ценной? На чьей стороне симпатии? Конечно, Рэй лучший из людей, но он один такой. Обнулилось ли условие про выживание детей, если они не «настоящие»? Эмоции андроида равны эмоциям людей? Дети-андроиды потеряли «родителей»-людей, но их перепрограммировали любить родителей-андроидов: это трагедия или нет? Фильм мудро не обращает внимания на эти вопросы, оставляя их зрителю. Развязку смотришь в смятении, стараясь забыть сцену оживления жены Петера. Пожалуй, этот твист делает весь фильм, именно ради него картину и снимали.

Для новичков режиссёра Бена Янга и сценаристов это очень хорошая попытка. Если присмотреться, недочёты вылезают тут и там. Например, сообщество андроидов показано идеальным: все заботятся друг о друге, приходят на выручку по первому зову, никакой коррупции или злых намерений. Если так, то они недостаточно люди: хорошая имитация повторит не только положительные черты. Впрочем, метания Петера и реакция на них коллег и жены показывают весь спектр человеческих реакций. Добровольное забвение всей колонии андроидов — отличный, человеческий шаг. Но если некоторые помнят прошлую атаку и «готовятся» к ней, как сообщает Дэвид с работы, то почему в итоге все едут на каком-то обшарпанном поезде? Впрочем, эвакуация организована идеально.

Вчера в автобусе прослушал первый выпуск Heavyweight про отца ведущего и брата отца. Обоим за шестьдесят, живут врозь и есть какая-то недосказанность из прошлого. Джонатан постепенно подводит их к мысли встретиться и поговорить, затем два дня они говорят, рассказывают свои версии прошлого и мирятся, наконец. Понимают друг друга. И это оказывается не так радужно, как рассказывают в сказках. Последней фразой Джонатан просто добивает — и идут титры.

Понравилась его самохарактеристика: мол, у отца и его брата голоса для перекрикиваний из окон в Бруклине, а у самого Джонатана — для нерешительного подзывания официанки в хипстерском кафе. В этот момент слышишь и понимаешь, что да, есть немного, но при этом он так мастерски управляет голосом, что всегда кажется чуть выше своей темы.

В конце января я послушал свои первые подкасты :) «Один дома» 13-й, последний «Как жить» и последний «Heavyweight». Очень все хороши, конечно. Слушать Талачёва в машине с детьми не очень уютно.

Но больше всего удивил Heavyweight. В выпуске Alex к автору приходит его шеф и давний друг Алекс и отдаёт коробку аудиозаписей со свадьбы своего друга шестнадцатилетней давности, Ларса. Они в то время решили, что делать фоточки или видео банально, и вместо этого Алекс (который уже тогда увлекался подкастами) сделает аудиоальбом. Он побегал по свадьбе, записал кучу интервью с выпившими гостями, обмен кольцами, вот это всё. И уже шестнадцать лет не может взяться всё это свести. И теперь Джонатан, автор подкаста, вместе с помощницей берётся свести запись за него. И дальше автор рассказывает про процесс, про взаимоотношения Алекса с Ларсом, про свои с Алексом отношения.

Через несколько месяцев запись готова, и в тот же день приезжает уже взрослый Ларс с выросшими детьми и слушают результат. Затем все рассказывают о переживаниях, о том, что здорово, что запись сделали так поздно, и как все стороны себя чувствовали эти шестнадцать лет из-за несделанной записи, и что дети узнают из записи. Всё это очень эмоционально, я улыбался и плакал в автобусе, пока слушал, и скачал первый выпуск Heavyweight, потому что теперь доверяю автору и хочу послушать все три сезона. Там ещё какие-то премии были, но личный опыт важнее. Очень советую. Английский язык понятный, дикторский, даже сквозь шум не было проблем с пониманием.

Ни разу не слышал органа вживую. Шёл в предвкушении: грандиозный музыкальный инструмент, монументальные композиторы. В первом отделении едва не заснул — предполагал, конечно, что органная музыка скучна, но держался как мог. Но в кантатах Бах так растягивает ноты, так их мастерски сочетает, что глаза сами закрываются. Поаплодировал и включил телефон в антракте с ощущением, что орган — не мой инструмент.

«Совесть Франции» Сезар Франк в начале второго отделения удивил. Не великолепием, но тем, что орган у него звучит как дешёвый синтезатор. Ну знаете, когда духовые начинаются так же резко, как и заканчиваются. Тынк-тынк, музыка как в дешёвом кафе. Очень странный эффект, но и продлился, слава богу, недолго. В середине появилось какое-то разноголосье, музыка обрела глубину и удивила контрастом с классичностью восемнадцатого века. Простовато, но я не заснул. Выходит, проблема не в инструменте, а в Бахе. Снова.

А когда Хироко с видимым удовольствием начала играть «танцы плеяд» Такаси Ёсимацу, свершилось волшебство. Все ассоциации с фэнтезийными фильмами, все диснеевские феи всплыли в ассоциативной памяти с этими волшебными звуками. Композитор делает из органа полдюжины разных инструментов, и получается будто саундтрек к сказке. Даже когда музыка редуцируется до отрывистых звуков, слушаешь с замиранием. Обожаю японское творчество.

Лист, зато, дал жару. Это как… Большая армия стоит, с конями, даже со слонами. Пышная, прямо королевская. И тут начинается чёртов метеоритный дождь, неразбериха, пышные ленты и слоны летят во все стороны. Прямо чувствуется, как Лист еле удерживается от того, чтобы написать «а теперь дави все клавиши одновременно». Парад захлёбывается землёй и камнями, бежать некуда, остаётся лететь в никуда. Минорные ноты транслируют разрушение и безнадёжность. Под конец минута спокойствия дала надежду, что кто-то выжил и останется летописцем листового безумия. Но нет, Лист традиционно закончил новой порцией громовых раскатов.

На бис Иноуэ прошлась по классике, каждый номер зрители встречали восторженным «о-о-о» и аплодисментами. Тема из фильма «Ходячий замок» напомнила о спокойствии и уюте миров студии «Гибли». Короткий и мастерский «полёт шмеля» удивил отзывчивостью органа. Пора бы уже органистке бежать на поезд, но какой органный концерт без знаменитой токкаты ре-минор Баха? Только известность музыки не дала мне сомкнуть глаза: чувство меры не про Баха, известное вступление далеко позади, а композиция длится и длится, мы уже в какой-то незнакомой территории, давайте скорее отсюда, пока не слегли. Надеюсь, поезд Хироко дождался.

Гэри одиноко летит в никуда в корабле-тюрьме. Его бесит робот Кевин, отбирающий все печеньки, а другие роботы и объекты играют роль футбольного мяча из «Cast Away». Внезапно ему прилетает миленький пришелец со скрытой мощью и несколько солдат тьмы, которые охотятся за пришельцем. Дальше всё предсказуемо.

Этот сериал продвигали для любителей «футурамы», и какие-то её элементы в нём действительно есть: мир будущего, главный герой-неудачник, роботы на вторых ролях. Шуток немало, и сериал мог бы быть неплохой заменой, не будь эти шутки плоскими. Как будто смотришь стыдную комедию из семидесятых, где мальчики стесняются девочек, а своей цели персонажи могут достичь только в финале и только вопреки усилиям. Гэри чего-то пытается достичь — корабля, девушки, печеньки, — и всегда проигрывает. Стоит ему отвлечься — враги разбегаются, астероиды уничтожены, друг появился. Вселенная определённо враждебна персонажу, только потому, что авторам так смешнее. Но я такие шутки придумывал в студенчестве, а сейчас от них только стыдно.

Людей, приступивших к третьему сезону, двадцать раз предупреждали, что ничем хорошим он не закончится, что в каждом кадре рок и уныние. Лемони Сникет не испытывает удовольствия от этой истории, и Олаф в титульной песне справедливо замечает, что нормальные люди смотрят другие сериалы. Чтобы любить этот сериал, нужно обладать определённым набором качеств — и их даже не формализовать: любовь к Монти Пайтонам не обязательна, как и математический склад ума. Сериал берёт, пожалуй, своей готической эстетикой вкупе с подавляемыми, но протекающими сквозь слова эмоциями. Его стараешься посмотреть и закончить побыстрее, но бросить — даже мысли такой не появляется.

Формулу мы уже выучили за девять историй: у детей Бодлер появляется надежда в новой локации, но туда приходит граф Олаф со своей театральной труппой и оказывается хозяином положения. В финале Виолетта что-то изобретает, Клаус вычитывает в книгах, а Санни умудряется не умереть — и все трое отправляются в сторону другой локации, где, как мы понимаем, лучше не станет. Именно так проходит десятый сюжет: все мёрзнут на и около горы Мортмейн («мёртвая рука»). И тут же приходят новые персонажи (Кит Сникет, снова целеустремлённая и добрая; загадочные мужчина и женщина, средоточия зла; прекрасный Квигли Квагмайр) и обнаруживаются старые — К а р м е л и т а! Злодеев слишком много, они спорят, — и в споре, о чудо, формула ломается. «Что-то мы устали от этого маразма» — говорят помощники Олафа и уходят к мечте. «Слушайте, я уже не ребёнок» — замечает заметно подросшая за время пути Санни. И после её реплики внезапно понимаешь: а дети-то набираются опыта, вопросы становятся серьёзнее, финал явно близок.

Взрослые в этом сериале предсказуемо ненадёжны — все, кроме злодеев с графом Олафом в центре. На него можно положиться: он всегда появится в трудную минуту, чтобы сделать её чу — wait for it — довищной. Он взрослый, Бодлеры — дети, и в этом перекос власти, которым он пользуется. В «Грозном гроте» нет других взрослых, поэтому схема не работает, только сила. Обе серии — странная беготня между двумя подводными лодками на фоне всё более раздражающих детей под предводительством Кармелиты, ветеринарки-чечёточной-балерины-и-так-далее. Хотелось, чтобы они поскорее закончились, потому что ощущались не самостоятельными историями, а подготовкой к финалу. Последний помощник злодея покинул его, смертельное оружие добыто, место сбора всех членов секретной организации определено.

Первая серия «Предпоследней проблемы» восхитительно детективна. В кои-то веки опасность угрожает не семье Бодлер, поэтому вместо панических попыток спастись они расслабляются и наблюдают. Гостиница Денума́ необычна, от способа размещения гостей до жутких часов, подобных ворону из поэмы По. Вместе с членами семьи временна́я линия расщепляется на три. Они расходятся, показывают разные грани жизни постояльцев, намекают на секреты и сходятся в одном объекте — сахарнице — и в одном человеке, вернее, близнецах Фрэнке и Эрнесте Денума́. Почему в один момент близнецов видели все дети? В чём план Олафа? Доколе им ничего не будут рассказывать? Пожалуй, это лучшая серия сезона: именно из-за отсутствия опасности, но продолжающегося ощущения, что Бодлеры проваливают абсолютно все свои задачи.

Жаль, вторая серия буквально повторяет окончание «Неудачных начал», только с судом вместо свадьбы. «Я больше никогда не подведу вас, Бодлеры» — убеждает скорее себя, чем их, судья Штраусс, и мы понимаем, что впереди будет same old. Круг хочется разорвать, поэтому со всегда жуткими словами «what choice do we have» Бодлеры в одной лодке с Олафом уходят в закат. Титры, грустная песня а-ля финал первого сезона, до свидания, Лемони.

«Конец» минималистичен: небольшой остров, Бодлеры, Олаф, островитяне, которые в курсе его злодеяний. Безопасность обволакивает всех, кроме графа, которого ждёт смерть. В этой серии Олаф на минуту становится метафорой для всего сериала. Он заманивает зрителя, будто выпрашивая ещё один сезон: «секре-еты, дра-ама, интри-иги!» Я на минуту даже поддался искушению, пожелав, чтобы графа спасли, и у нас был бы новый «Lost». Между весёлой жизнью с Олафом и абсолютной безопасностью среди островитян Бодлеры снова выбрали третье, сказав «нет» тем и тем. Сериал напомнил нам, что это история не про секреты, не про страх, а про жизнь трёх детей, которым ничего из этого не нужно. Они прошли, проплыли и проехали длинный путь, обретя многих друзей на пути, которые не могут остаться с ними (друзья — не семья), но помогут в неожиданную минуту. Перед ними жизнь, полная не тайн, не пряток, не приключений, а друг друга и нормальных человеческих взаимоотношений: редкость в мире сериала. Это, пожалуй, лучший финал истории из возможных.

Взрослый 12+ балет про любовную жизнь Клеопатры. Без лишних подробностей история повторяется: сначала приходит мужественный Цезарь (Сергей Глух, ноги божественны и волосаты) и они обнимаются, затем его окружают и убивают. Затем приходит бодрый Марк Антоний и они снова обнимаются, затем его загоняют и закалывают. В перерывах между объятиями и убийствами красиво танцуют амазонки, пастухи, купальщицы.

Я не представляю, как можно в 2016 году ставить такой балет. Всё надёргано из классики, ни одного нестандартного жеста. Музыка — классика для тех, кто воспитан на поп- и рок-, с огромным трудом не срывается в ритм. Оформление сцены... белорусское, традиционное для академического музыкального театра. Медина Алиева, вероятно, сделала что-то традиционное для Азербайджана, но это всё нормально бы выглядело году в пятьдесят шестом, в лучшем случае. Пуанты ради пуантов, движения женским тазом ради красоты. Как будто галочки проставили возле обязательных для балета пунктов, но без понимания, что и зачем. Весь спектакль ждал отголосков современного балета, нарушения симметрии, неожиданных движений, бодрящих поворотов сюжета.

Танцоры очень хороши. Сергей Глух как вышел на сцену, со своими накачанными ногами, и сразу было ясно, кто тут Цезарь. Елена Германович, разумеется, бесподобна в роли Клеопатры. Ещё бы ей было, что танцевать. Других исполнителей немного, можно было оценить каждого и каждую. Особенно понравилась неназванная китаянка, которая танцевала с таким нескрываемым удовольствием, что заражала и меня на эти минуты.